Но она подцепила пальцем сапфировое сердце, дернула с ухмылкой.
– Красивая безделушка. Наверное, подарок от какого-то смазливого дурня? Такого же ненастоящего, как и ты сама? А вот мне никто не дарит украшения, представляешь? Никто, никто, никто!
Она захохотала, раскачиваясь и выкрикивая одно слово. Я поежилась, когда когти царапнули мне кожу, срывая подвеску.
– Можешь оставить себе, – прохрипела я.
– Ах, ты мне разрешаешь? Неужели. Какая ты щедрая, милашка ку-у-кла. Я возьму все, что захочу. Сама! В том числе и твою никчёмную жизнь!
– Твой хозяин велел не трогать заложников, – выдохнула я.
Игла недоуменно замерла.
– Кто? Хозяин? Он мне не хозяин. И поверь, тебе лучше держаться от него подальше. Если ты бы знала… О-о, ты предпочтешь общество меня и моих когтей, чем общение с ним!
Жуткая маска с черепом приблизилась.
– Хочешь, я расскажу тебе о нем? Так слушай. – Она не говорила – шептала. Жутко, почти прикасаясь к моей щеке маской. Мне хотелось отодвинуться, сбежать, но бежать было некуда. И оставалось лишь сдерживать дрожь, слушая змеиный шепот Иглы. – Когда он смотрит, люди мечтают служить ему. Вывернуться на изнанку, выдрать сердце, чтобы ему отдать. Когда он доволен, они испытывают наслаждение, равного которому не знали. А еще – похоть и желание, от которых его тошнит. А когда он злится, люди мечтают о ноже, которым можно вспороть себе горло. Он заглянет в твою душу, увидит ее целиком, а потом поглотит. И от тебя ничего не останется. Ничего, ничего, ничего! – Ее голос упал до злобного шепота, продирая до костей холодом. – Ты сойдешь с ума рядом с ним. Так что молись, чтобы он попозже обратил на тебя внимание.
Мерзавка захохотала, так что и не понять было – говорила она правду или это все лишь бред ее ненормального сознания.
– Он заберет твою душу, ку-укла. Но прежде я все же разукрашу твое личико. Левый глаз. Мне нравится твой левый глаз. Я возьму его.
– Меня будут искать! – Ужас все-таки скрыть не удалось. – Тебя казнят, когда поймают!
– Каз-нят? – Безумная рассмеялась так, словно услышала самую смешную шутку в мире. – Правда-правда? Думаешь, я боюсь смерти, глупая кукла? Хочешь узнать разницу между маской настоящей и мнимой? Между милым несовершенством живого человеческого лица и… мной?
Я не хотела ничего узнавать. Я хотела оказаться где угодно, но только подальше от этой ненормальной. Но все, что мне оставалось – это молча смотреть, как Игла медленно поднимает руку и снимает свою маску.
Я дёрнулась, с ужасом глядя в ее настоящее лицо. Хотя разве можно было назвать это – лицом? Багровые рубцы змеились от ее глаз до самой шеи, сползали под воротник. Словно эта девушка когда-то плакала навзрыд, но слезы превратились в кислоту и прожгли на коже борозды, оставшись вечными отметинами.