Рого новый шаг лишь приближает падение к пропасти — это кредо его новой жизни. У него было идеальное «до», но вот что случится в его нынешнем "после"? Как он сохранит то, за что боролся и любил, когда все пути кажутся недостижимыми?
Прикосновения, которые отбирают душу, поцелуи, полные нежности и желания.
И сожаление – после…
Я выдернула ладонь из его руки.
Одно бесконечное мгновение мы смотрели в глаза друг другу, потом Август нахмурился и кивнул на дверь.
– Идем.
Снаружи расстилалось все то же смертельное белое, пустой живот сводило голодной судорогой, и не было ни малейшей гарантии, что мы все-таки доберёмся до людей. Но я сжала в кулак ладонь, словно пытаясь сохранить в ней тепло чужих пальцев, и двинулась за своим провожатым.
Время растянулось белой поземкой, я не знала, сколько прошло времени, я лишь переставляла ноги и шла, шла, шла, шла… А потом Август внезапно остановился. И, удивленно подняв голову, я рассмотрела впереди силуэты домов и ниточки дыма, тянущиеся из печных труб. Потянула носом и едва не застонала, даже с такого расстояния ощутив запах теплого, свежего хлеба.
– Мы дошли? Август, мы дошли! Ты сумел найти дорогу! Август! – Я рассмеялась и качнулась, едва удерживаясь от того, чтобы броситься ему на шею.
– Дальше ты пойдешь без меня, – он сделал шаг назад. – Там есть тропа, осталось немного. В городке тебе помогут.
– А ты? – тихо спросила я.
Он помолчал. Темный взгляд прошелся по моему лицу так, словно Август хотел запомнить как можно больше…
– Мне в другую сторону, Кассандра.
– Но…
Я чертовски зла на тебя, но…Но ты тоже истощен, устал и голоден! Тебе тоже нужна помощь! Я задохнулась от нахлынувших чувств.
– Куда ты пойдешь?
Он без слов покачал головой.
Ну, конечно. Мне не стоит этого знать. Меня ждут миротворцы и инквизиторы, те, кто могут влезть в голову и выведать все секреты.
– Я должен найти Ирму и сестру, – сказал он. – И остальных тоже. Должен им помочь.
– Ты не сможешь в одиночку одолеть всю Святую Инквизицию. Никому это не под силу, слышишь? И твои дурацкие молитвы тут не помогут! – бросила я. Август недобро прищурился, и я осеклась.
