Рого новый шаг лишь приближает падение к пропасти — это кредо его новой жизни. У него было идеальное «до», но вот что случится в его нынешнем "после"? Как он сохранит то, за что боролся и любил, когда все пути кажутся недостижимыми?
– Значит, все дело лишь в этом? Так ты себя оправдываешь? Ты просто хотел поцеловать меня!
– Да, – глухо сказал он.
– Ты поддался желанию. А теперь, значит, сожалеешь? И снова примешь эту темную гадость?! Примешь епитимью?
– Таков мой обет.
– Тогда отвернись в другую сторону и даже не смотри на меня! – рявкнула я. Горечь и злость обжигали изнутри.
– Прости. Ты права. Я не должен был… делать этого. И думать об этом – тоже. Я… не хотел…
– Не хотел? – разъярилась я еще сильнее.
Он закрыл глаза, сделал несколько вздохов и снова посмотрел на меня.
– Прости. Попытайся уснуть, тебе надо отдохнуть.
– А знаешь что, Август? Я все-таки выбрала. Враги. Только враги, слышишь? И катись ты к черту!
– Тебе надо поспать, Кассандра.
Я хотела послать его к дьяволу, ударить, накричать, но слишком устала. Отпихнула его ладони, не обращая внимания на холод. Без прикосновений Августа стало так плохо, что захотелось плюнуть на гордость и снова прижаться к нему. Все что угодно, лишь бы снова его почувствовать.
Но я лишь сжала зубы и отвернулась, не позволяя себе слабости. Я чувствовала его взгляд. Темный и напряженный, неотрывный. Но я не открывала глаз. Лежала, тщательно отмеряя вдохи и делая вид, что уснула.
Пока не уснула по-настоящему.
Глава 23. Госпожа миротворец
Проснулась я от голода, который хищным зверем пожирал внутренности. Ну и еще от холода, потому что под одеялом я осталась одна.
Разлепив веки, осмотрела скудное пространство лачуги и села, сонно моргая.
"Август – уже полностью одетый и, кажется, даже умытый, – сидел у печки и обернулся, когда я зевнула.
– Хорошо, что ты проснулась. Нам пора идти.
– Идти?
– Да, буря закончилась. И нам нужна еда. Чем дольше тянем, тем сильнее панель сжигает внутренний ресурс. Одевайся, до городка осталось совсем немного.
Мысль о том, что скоро я смогу получить полноценный обед, вытолкала меня из нагретого кокона и заставила потянуться за одеждой, к счастью, просохшей. Пока я, шипя и ругаясь, натягивала штаны со свитером, Август потушил очаг, тщательно собрал оставленный нами мусор и сложил одеяло в контейнер.
Покидать неуютное, но хоть немного защищённое убежище, ужасно не хотелось, одна мысль о новом марш-броске через заснеженные горы вызывала у меня приступ паники. И словно почувствовав мое состояние, Август вдруг подошел и взял мою руку. Теплые пальцы обхватили мои – уже замерзшие. Все, что произошло ночью, встало перед глазами слишком явно.
