Рого новый шаг лишь приближает падение к пропасти — это кредо его новой жизни. У него было идеальное «до», но вот что случится в его нынешнем "после"? Как он сохранит то, за что боролся и любил, когда все пути кажутся недостижимыми?
Не думать? Отличный способ решения проблемы! Очень в духе несгибаемого генерала! Выкинуть из головы тревожащие мысли и делать вид, что все в порядке! Забыть себя в сражениях и попойках со старыми боевыми товарищами, научиться жить одной лишь войной.
Только вот вряд ли я смогу последовать этому прекрасному совету! Я – не мой отец. И пока я ощущала себя щепкой, которую мотает по воде взбесившееся море. И лишь правда даст мне хоть какую-то опору в этом бушующем хаосе!
– Думаю, ты понимаешь, что никому нельзя рассказывать о том, что с тобой случилось, – встрепенулся генерал.
Я сдержала недобрую усмешку и отвернулась."
"Самолет приземлился на закрытом аэродроме где-то на окраине Старограда. Потирая затекшие плечи, я спустилась по трапу, прищурилась на яркое солнце. Багажа у меня не было, только клетка со спящим крысенышем. Отец тоже вышел и остановился рядом, глянул с затаенной растерянностью, словно не зная, нужно ли меня обнять.
Я посмотрела ему вслед, ощущая уже привычную грусть. Повернулась и тут же угодила в чьи-то крепкие объятия.
– Ну наконец-то, – выдохнул Дамир над моей макушкой. Клетка в моих руках мешала ему обнять меня по-настоящему, и за это я вдруг ощутила благодарность к маленькому белому зверю.
– Кэсс! Как же я соскучился! Мне не позволили приехать за тобой в Гряду.
Он схватил меня за руку, оттаскивая в сторону от самолета, туда, где стоял его автомобиль. Отобрал клетку, поставил на землю. А потом снова прижал к себе – да так крепко, что я едва не задохнулась.
Я отпихнула Норингтона и гневно вскинула голову:
– Хватит! Ты врал мне! Да и еще и повесил на меня следилку-маяк, замаскированную под сапфировое сердце! И с каких это пор ты стал инквизитором, Дамир?
Он быстро оглянулся, но вокруг было пусто, лишь в стороне готовился ко взлету самолет.
Глядя на парня, одетого в гражданскую одежду – джинсы и свитер, с растрепанными на ветру светлыми волосами и радостной улыбкой, трудно было представить его в мундире с красным аксельбантом. И все же я видела это своими глазами. И еще под рукавом Дамира ощущалась толстая повязка, а сам парень морщился, задевая раненое плечо.
