Рого новый шаг лишь приближает падение к пропасти — это кредо его новой жизни. У него было идеальное «до», но вот что случится в его нынешнем "после"? Как он сохранит то, за что боролся и любил, когда все пути кажутся недостижимыми?
Дверь передо мной распахнулась, и я окунулась в полумрак с привкусом хмеля и сигаретного дыма.
Посетителей оказалось немного, впрочем, для завсегдатаев этого заведения еще слишком рано. А вот через пару часов, когда полная луна выкатится на небосклон, пытаясь пробиться сквозь завесу туч, здесь будет не протолкнуться.
Заняла место у бара, там, где красные абажуры старинных ламп разливали по деревянной стойке потоки кровавого света, и подняла два пальца, показывая бармену, что девушке необходим ее коктейль. Тот понятливо кивнул и уже через пару минут передо мной стоял узкий непрозрачный бокал с напитком.
Но не успела я сделать и глотка, как сбоку возникла мрачная тень и укоризненный голос произнес:
– Пьёшь? И снова гоняла, верно? Когда ты уже образумишься, Кэсс?
Я все-таки сделала глоток. Выдохнула, сморгнула слезы, выступившие от невыносимой горечи.
– А давай ты просто провалишься к чертям и оставишь меня в покое, Дамир? – предложила я, не глядя на насупившегося парня.
– Я переживаю за тебя.
– У меня все отлично, – сделала еще глоток, на этот раз осторожнее.
Дамир тяжело вздохнул, потянул носом.
– Что у тебя за пойло? – брезгливо спросил он.
– Называется – «Твоя голова взорвется под утро», – подмигнула я. —Водка, черный ром, крепкий как деготь кофе, щепотка жгучего перца и капля ванили. Хочешь попробовать?
Дамир скривился и отодвинул в сторону мой бокал. Если бы он все же решился попробовать, у меня могли возникнуть большие проблемы.
Почти.
Я развернулась, взглядом пригвождая наглеца к барной стойке. Увы, на него это не подействовало.
За прошедшие пять лет Дамир раздался в плечах и нарастил мышечную массу, превратившись из юноши в красивого молодого мужчину. Золотые кудри, от которых млели все девушки колледжа в Нью-Касле, он подстриг, и теперь лишь несколько непокорных завитков падали на высокий лоб.
Дамир стянул с рук перчатки тонкой выделки, сел на высокий неудобный табурет и посмотрел на меня.
