Ну не хочет же он моей безвременной гибели в конце концов? Марк недобро усмехается, но все же, без усилий подтянувшись на руках, оказывается на доске. Холодная вода льется с него ручьем, мигом залив теплую поверхность сапа и промочив мой купальник.
— Об этом нужно было думать до того, как скинула меня с доски. Но, так уж и быть, уговорила, я отомщу тебе позже, — отрывисто произносит он, склонившись к моему уху, а от капель холодной воды, стекших с мокрых волос на мое плечо, я напряженно дергаюсь и ежусь.
— Всё в порядке? — кричит Лерка, когда они с Ником подходят ближе и Нестеров довольно жизнерадостно откликается:
Он машет им рукой и продолжает невозмутимо грести в сторону берега, а я понимаю, что ожидание возмездия возможно окажется страшнее, чем сама месть. И не могу понять собственных чувств. Боюсь ли я того, что Нестеров накажет меня? Или предвкушаю этот момент, как нечто томительно-интригующее? Как новую возможность вступить с ним в противостояние?
Путь до лагеря мы преодолеваем молча. Вода продолжает стекать с шорт Марка и, сидя на мокром сапе я ощущаю дискомфорт, будто по доброй воле уселась в лужу. Подозреваю, что Нестерову не менее неприятно, но его мне совершенно не жаль. Он заслужил это, сказав, что Лерка — образец добродетели, а я — зло во плоти. Внутри до сих пор царит обида и стойкое ощущение несправедливости.
На берегу каждый погружается в свои дела. Марк уходит переодеваться в сухую одежду, Ник вытряхивает улов из сумки в большую пластиковую миску, Лера наскоро обрабатывает мою ранку перекисью, мажет жирной, пахнущей прополисом, мазью и заботливо заклеивает пластырем.
— Через пару дней пройдет, — сочувственно улыбается она. — Но чистить гребешок мы лучше будем без тебя.
— Спасибо, — киваю, понимая, что трогать эти опасные злобные ракушки и без ее советов не собиралась.
Да и вообще, я не знаю, как правильно с ними обращаться. И не уверена, что хочу знать. Ловлю себя на том, что сержусь и на Лерку тоже, за то, что Марк посчитал ее лучше меня, а Сахаров сделал ей предложение.
Сопя от негодования, отправляюсь в палатку, чтобы достать пауэрбанк и зарядку для телефона. Темная ткань сохраняет под пологом тенистый полумрак. Склоняюсь над сумкой, в поисках искомого, а достав, застываю, различив в спальной комнате высокий мужской силуэт.
Отвлекшись на собственные заботы, я совсем забыла, что Марк ушел переодеваться, и теперь, увидев его рельефную спину, крепкие ноги и подтянутые упругие ягодицы я судорожно сглатываю. Завороженно наблюдаю за игрой света на гладкой коже мужчины, пока он неторопливо надевает свободные шорты.
Черт, Нестеров, только не поворачивайся.
Чертенок, появившийся на моем плече после этой мысли, нервно хихикает и стыдливо прикрывает глаза ладошками.