Он пустым взглядом смотрит на морскую гладь вместе со мной. И я рада, что он рядом. Что помогает разложить собственные мысли по полочкам, предостерегает и дает свои несуразные и очевидные советы.
А чертенок, тем временем, продолжает, с непривычной для него серьезностью:
«Помимо того, что Нестеров старше, он сильнее, опытнее и умнее тебя, Милашечка. Он видит тебя насквозь и просчитывает все твои ходы наперед. Он — взрослый мужчина, а не мальчик, которых ты привыкла менять, как перчатки. Он, в свою очередь, меняет как перчатки, таких, как ты».
Вытягиваю ноги вперед, позволяя морской воде касаться кончиков пальцев. Солнце все еще висит высоко над горизонтом и слепит глаза, но чем ближе к вечеру, тем прохладнее становится вокруг.
— Звучит устрашающе, — фыркаю, закатывая глаза. — Но я и без того не собираюсь играть в его игры. Ты прав, сконцентрируюсь на Никите, используя эти три дня для того, чтобы его очаровать…
«Ты не поняла, дорогуша, — со вздохом обрывает мои размышления собеседник и предостерегает: — Такого, как он, ни приручить, ни приструнить не получится. Если Нестеров захочет, тебе придется не просто играть в его игры, но и делать это исключительно по его правилам».
Допиваю шампанское и ставлю бокал рядом, но поверхность слишком неровная, чтобы он удержался в вертикальном положении, поэтому он заваливается на бок. Глубоко вдыхаю пахнущий солью и водорослями горячий воздух.
— Вообще-то я и пытаться не собиралась. Но ты меня недооцениваешь. Знаешь ведь, что, я никогда не играю по правилам.
Он лишь вздыхает в ответ, качает украшенной изогнутыми рожками головой и снисходительно цыкает.
Выпитое шампанское и шелест морских волн успокаивают. Разговоры из лагеря не доносятся сюда и вокруг царят тишина и умиротворение, лишь в траве у скал монотонно стрекочут кузнечики, да шелестит молодая листва. От палаток в небо поднимается белый дымок костра, кажется, там готовят что-то на ужин.
Какое-то время я еще сижу на песке, всматриваясь в морской простор и расплывающуюся вдали полосу горизонта. Задумчиво разглядываю скалистые острова архипелага. Нужно вернуть себе прежнюю невозмутимость и беспринципность, цинизм и дерзость. Снова стать собой. А я, если ставлю перед собой цели — добиваюсь их, во что бы то ни стало.
Теряю счет времени, погруженная в собственные раздумья, когда замечаю приближающийся со стороны лагеря мужской силуэт и удивляюсь, узнав в нем Никиту. Сахаров улыбается.
— Твоя прогулка затянулась.
