Кровь застывает в жилах.
«Я предупреждал, — испуганно шепчет чертенок с плеча, и добавляет, прежде чем снова исчезнуть: — Он как ты, привык получать то, что хочет. Надо было бежать, пока была возможность».
Еще один любитель проводить между нами параллели, будь он неладен. Злость пересиливает страх:
— Пошел ты, Нестеров. Хотеть не вредно, — выплевываю я, даже не глядя в его сторону.
Ухожу в палатку, продолжая кипеть от злости. Достаю из сумки в тамбуре футболку и шорты, чтобы переодеться для сна и только тогда замечаю, что один из замков моего саквояжа разошелся. Именно тот, в который я так беспечно положила бутылек с лекарством. И сейчас его там, разумеется нет.
Шепотом произношу несколько непечатных слов, характеризуя собственное отношение к этому неприятному факту и к сложившейся ситуации в целом. Кажется, спать мне в ближайшие три ночи не придется.
Треклятый Сахаров. Чертов Нестеров. Идиотская Дубинина, предложившая эту глупую идею с дурацким отдыхом!
Сопя от негодования, ухожу в спальную комнату палатки, чтобы переодеться. Развязываю ремень, сбрасывая платье на коврик. Облачаюсь в футболку и короткие шорты. Потом возвращаюсь в тамбур, чтобы аккуратно сложить одежду и взять мягкий серый плед из велсофта, чтобы укрыться ночью.
Замок тамбура не застегнут, и я вижу, как Нестеров тушит огонь в костре, отвечающий ему недовольным шипением и белым паром. Тороплюсь скрыться в спальне и закрыть молнию на дверце до того, как он придет в палатку, чтобы не продолжать во всех отношениях неприятный разговор, хотя и сомневаюсь, что ткань станет достаточной преградой, чтобы остановить Марка, если он пожелает это сделать.
Какого рожна он вообще завел эту тему? Зачем высказал мне собственное мнение о Тоше, прекрасно зная, что оно мне не понравится и заденет за живое? К чему его последняя фраза? Чтобы в очередной раз вывести из себя? Спровоцировать? Чтобы что?
Как всегда, общение с Марком вызывает у меня больше вопросов, чем ответов, а чертенок, который иногда объясняет мне его поведение, почему-то предпочитает не появляться. Погасив фонарик под потолком, ложусь на мягкий туристический коврик, хотя и понимаю, что уснуть без таблеток вряд ли смогу.
Слышу шелест шагов Марка, негромкий звук замка-молнии закрывающего дверь в тамбур. Поверхность коврика подо мной внезапно становится неудобной, и я поддаюсь внезапно возникшему желанию ворочаться, в тщетной попытке устроиться получше. То скидываю с себя плед, то укрываюсь им снова.
