Автор
Повитуха нащупала две головки — младенца уже было положено на матрас, а ребенок крепко спал. Леди Кэтлин Хаттон, обнаженная в кровати, выглядела не человеком, а скорее животным: ее лицо исказилось от боли, руки и ноги опухли, а глаза потемнели. Атмосфера вокруг непривычно мрачная, словно проплывшая через бездонную черту....
– Двести гиней за представление? Мои лучшие девушки получают не больше сотни!
– За сто гиней они ублажают одного мужчину, я буду доставлять удовольствие многим.
В комнате повисла тишина.
– Сто. Не хотите, как хотите. Плюс испытательный срок. Если мой бизнес пойдет вверх, получите надбавку. Можете начать в пятницу.
– В субботу. Я стану приходить по субботам, чтобы джентльменам было что вспомнить на воскресной службе в церкви.
Чарли Шампань расхохоталась.
– А ты девушка с мозгами – качество, которое я ценю.
– И которым, вне всякого сомнения, обладаете.
На ватных ногах она еле добралась до дома. Сегодня она переплюнула саму Дотти. Это уже не просто эксцентричность, это настоящее сумасбродство!
Глава 19
Александра еще раз обдумала свой шаг, потом еще и еще. Тревога не покидала ее. Она знала, что не сможет выступать перед публикой совершенно обнаженной, ее единственная надежда – тончайшее белье телесного цвета, в которое Дотти облачалась, изображая леди Годиву.
Получив ее согласие, герцог Девоншир набросал записку секретарю принца Уэльского Абердину с просьбой предоставить ему ложу Принни в «Ковент-Гардене».
В условленное время Харт прибыл на Беркли-сквер. Александра спустилась к нему, на ее губах играла снисходительная улыбка. Ему наверняка будет приятно для разнообразия вывести ее в свет в женском платье.
– Как вы прелестны! У меня дыхание перехватывает. Ваше лавандовое платье просто чудо, я надеялся, что вы выберете именно его для нынешнего вечера.
Алекс протянула ему фиолетовую кашемировую шаль.
– Вы так любезны, ваша светлость!
Укутывая ее плечи шалью, он наклонился и прошептал ей на ушко:
– Куда подевалась «любовь моя»?
– Это было пари, и, если вы станете напоминать мне о том вечере, я больше не буду считать вас любезным.
– Обещаю исправиться и загладить свою вину, Алекс.
Алекс вздохнула с облегчением, когда Харт сел напротив нее, изображая из себя истинного джентльмена.
