Автор
Повитуха нащупала две головки — младенца уже было положено на матрас, а ребенок крепко спал. Леди Кэтлин Хаттон, обнаженная в кровати, выглядела не человеком, а скорее животным: ее лицо исказилось от боли, руки и ноги опухли, а глаза потемнели. Атмосфера вокруг непривычно мрачная, словно проплывшая через бездонную черту....
Никто не заподозрит, что я женщина, это последний раз, клянусь! У нас ведь соглашение, Дотти! Вы обещали мне полную свободу, если я соглашусь стать леди Хаттон, и я согласилась!
– М-м… – Дотти бросила укоризненный взгляд в сторону Маргарет. – Мне ли не знать, что случается с молоденькими девушками, если их окружить запретами. Поскольку я не желаю, чтобы ты сбежала с недостойным плебеем, полагаю, лучше дать тебе возможность еще разок хлебнуть «полной свободы», как ты это называешь. Хотелось бы знать, о чем ты там написала?
Алекс судорожно сглотнула.
– Статья еще не закончена, надо срочно ее доделать.
Стоило ей взять в руки перо, и слова сами собой потекли на бумагу. Вскоре на свет появилась заметка о принце-регенте и его недостойном отношении к герою Англии, Веллингтону. Александра осталась довольна заметкой и решила заглянуть в издательство и представить ее на суд редактора. Затем нарисовала карикатуру на Принни и его приятелей за карточным столиком, стонущих под грудой купюр.
В субботу утром Руперт заехал в Хаттон-Холл за Китом, и они помчались в Эпсом.
Кристофер всячески избегал говорить с будущим шурином о своих финансовых проблемах, но не видел ничего дурного в том, чтобы подоить друга и воспользоваться его щедростью. В первом забеге Руперт сделал ставки за обоих, и, когда лошадь Кита пришла первой, он без зазрения совести сунул весь выигрыш себе в карман.
Настроение их улучшалось по мере того, как количество гиней в карманах росло; с каждым походом в закусочную смех становился все громче и громче.
– Привет, Харм, я так и знал, что ты в Эпсоме.
– Убирайся к чертовой матери, Джереми Итон! Вы с твоим чертовым папочкой высосали из меня все, до последнего пенни!
– Очень сомневаюсь, кузен.
– До тебя что, доходит, как до утки, на десятые сутки? Еще раз повторяю – нет у меня денег; были, да все вышли.
