Автор
Повитуха нащупала две головки — младенца уже было положено на матрас, а ребенок крепко спал. Леди Кэтлин Хаттон, обнаженная в кровати, выглядела не человеком, а скорее животным: ее лицо исказилось от боли, руки и ноги опухли, а глаза потемнели. Атмосфера вокруг непривычно мрачная, словно проплывшая через бездонную черту....
Обычно человек состоятельный и с положением не забывает о тех, кто верой и правдой служил ему всю жизнь. Когда я поднял этот вопрос, ваш отец заявил мне, что это не упущение. По его мнению, слуги и без того получают достаточное жалованье, и мне не удалось уговорить его отблагодарить их хотя бы небольшим вознаграждением. – Джейкобс снова закашлялся и посмотрел поверх очков на Кристофера Хаттона: – Вы можете это исправить по своему усмотрению.
Поверенный взял второй листок.
– «Моему любимому сыну и наследнику Кристоферу Флинну Хаттону передаю свой титул барона.
Джейкобс выбрал еще один листок и зашелся кашлем. Рука его слегка дрожала.
– «Кристоферу я также завещаю конеферму Хаттон-Грейндж со всем поголовьем скота, надворными постройками и землями».
– Вы ошибаетесь, – перебил его Кристофер. – Насколько мне известно, отец собирался оставить Хаттон-Грейндж моему брату."
"От недоброго предчувствия у Николаса болезненно сжалось сердце. Он догадывался, что скажет поверенный.
– Нет, лорд Хаттон, я не ошибаюсь. Ваш отец завещал Хаттон-Грейндж вам, своему наследнику. – Джейкобс отбросил листок и развел руками. – Обычно когда старший сын получает все поместье отца, младший наследует собственность матери.
Джейкобс посмотрел на братьев поверх очков и опустил глаза.
– Такова воля вашего отца: «Я отдаю, завещаю и вручаю все свое имущество, движимое и недвижимое, моему перворожденному сыну, Кристоферу Флинну Хаттону». – Он поднялся, переводя взгляд с одного близнеца на другого.
Как только дверь за поверенным захлопнулась, Кристофер разразился смехом:
– Черт меня побери! Выходит, этот старый свин не так уж сильно меня ненавидел!
– Нет, Кит, он любил тебя, – сказал Николас.
«Но какой-то странной любовью», – подумал он.
– Однако на тебя этот вонючий горшок явно имел зуб. До последнего часа винил тебя в смерти нашей матери. Поверить не могу.
