Автор
Повитуха нащупала две головки — младенца уже было положено на матрас, а ребенок крепко спал. Леди Кэтлин Хаттон, обнаженная в кровати, выглядела не человеком, а скорее животным: ее лицо исказилось от боли, руки и ноги опухли, а глаза потемнели. Атмосфера вокруг непривычно мрачная, словно проплывшая через бездонную черту....
– Алекс хотела было сказать, что ей нравится дождь, но это свело бы на нет его благородный порыв.
Горничная еще не ложилась, ждала хозяйку, чтобы помочь ей подготовиться ко сну.
– В этом нет никакой нужды, Сара. Я вполне способна раздеться сама. Никогда больше не дожидайся меня, обещаешь?
Сара присела в реверансе.
– Ваша бабушка просила вас заглянуть к ней и рассказать о приеме в Девоншир-Хаусе.
Алекс надела приготовленную Сарой ночную сорочку и халат и пошла к бабуле. Дотти нежилась в кровати с книжкой в руках, обложившись кружевными подушками и потягивая мадеру.
– А-а, вот и ты, милая. Говорят, там небо описалось. – Она подняла стакан. – Я поступила мудро, в Беркли-Хаусе чудесные винные погреба.
Взгляд Александры упал на картину над очагом. Она подошла поближе и присмотрелась. Так и есть! Зрение не обмануло ее. Комнату бабули украшало эротическое полотно, на котором обнаженная женщина в соблазнительной позе возлежала на леопардовой шкуре. Алекс поморгала, стараясь прогнать видение – золотисто-рыжие кудри обрамляли слишком знакомое личико и клубились внизу живота.
– Разрази меня гром, она вылитая я!
– Естественно, милая. Для картины позировала одна из твоих прародительниц."
"– Кто? – Александра округлила глаза.
– Ну, вообще-то я, – призналась Дотти.
Алекс аж запинаться начала:
– Но… это так… непристойно.
– Непристойность вполне приемлема. Она еще ни одной женщине не повредила, напротив, делает ее неотразимой. Я плохо тебя воспитывала, раз ты этого не понимаешь. Художник оставил на моей ягодице татуировку «Дном вверх»!
Алекс резко повернулась к бабуле, но заметила в ее глазах озорной огонек и поняла, что та блефует.
– А я не знала, что цветом своих волос обязана вам.
– О да, когда-то я была столь же великолепна, как ты, дорогая. Я так давно ношу парики, что ты забыла, какие у меня волосы. Кстати, о великолепии… как тебе Девоншир-Хаус?
– Подобной роскоши я и представить себе не могла. Особенно поражают приемные, обставленные по-королевски. За столом уместилось более полутора сотен человек.
– Короли в подметки Девонширам не годятся, жалкие оборванцы! Надеюсь, ты не сидела с юным Хаттоном, приберегла свои улыбки для Харта Кавендиша?
– Я не сидела с Кристофером.
– Так и надо этому прохвосту! Соревнование с Хартингтоном заставит его попрыгать, помяни мое слово.
Алекс сменила тему:
– Что читаете?
– «Исповедь» Руссо, классика романтизма. Дам тебе, когда дочитаю, а пока возьми что-нибудь попроще.
