Автор
Повитуха нащупала две головки — младенца уже было положено на матрас, а ребенок крепко спал. Леди Кэтлин Хаттон, обнаженная в кровати, выглядела не человеком, а скорее животным: ее лицо исказилось от боли, руки и ноги опухли, а глаза потемнели. Атмосфера вокруг непривычно мрачная, словно проплывшая через бездонную черту....
Ни одной живой душе не скажу, что был поблизости от поля боя и слышал, как вы ругались с отцом.
Кита Хаттона охватило смятение, кровь бросилась в голову. Ник говорил ему о намеках Джереми, но Кит пропустил его слова мимо ушей. Смятение обернулось настоящей паникой, когда он вспомнил, что Ник уехал и не сможет вызволить его из жуткой передряги. Кит молча выругался.
– Кровь не водица, кузен, – расплылся в улыбке Джереми. – Можешь мне довериться. Кстати, не одолжишь мне деньжат? Я тут наткнулся на отличное вложение, но мне пятисот фунтов недостает.
Кит прекрасно понимал – это шантаж, но если пятьсот фунтов заткнут грязной свинье пасть, дело того стоит.
– Уладим как-нибудь, – процедил он сквозь зубы.
– Благодарю вас, лорд Хаттон. Я знал, что могу на вас рассчитывать.
– Забудь об этом, – проявил вежливость Кит.
– Непременно, – пообещал Джереми.
На следующее утро Дотти Лонгфорд отвела Александру к мадам Мартен, в самый шикарный парижский салон женского платья на Бонд-стрит.
Францию мадам Мартен видела только со скал Дувра в ясный день, но одежда у нее соответствовала последней моде.
Они выбрали лавандовое платье, к которому Дотти ухитрилась за ту же цену выторговать фиолетовую накидку с витрины и длинные перчатки.
Когда дамы вернулись на Беркли-сквер, Руперт как раз собирался на верховую прогулку в Гайд-парк. От Кита уже пару дней не было ни слуху ни духу, и он надеялся застать там друга. У Руперта глаза на лоб полезли, стоило ему увидеть коробку с обновкой."
"– Мадам Мартен, черт побери! – Пораженный Руперт застыл на месте.
– Я попросила бы тебя выбирать выражения в обществе дам. – Дотти осмотрела его с ног до головы, намеренно задержав взгляд на дорогих бриджах для верховой езды, жилете и жакете. – Между прочим, Бонд-стрит не дороже Сейвил-роу. – Она махнула тростью в сторону комнаты для завтраков. – На пару слов, Руперт.
Внук безропотно подчинился. С бабулей не поспоришь!
Дотти прикрыла дверь и без обиняков спросила:
– Как у тебя дела на рынке наследниц? Положил на кого-нибудь глаз?
– Ну, нет пока… я же меньше недели провел в столице!
– Если верить Библии, Бог создал мир меньше чем за неделю, – сухо отреагировала та.
– На деловое предприятие? – не понял он.
– Предприятие по поиску богатой жены, юный дуралей! Пятьсот даю сразу на расходы, кольцо и подобную чепуху, еще пятьсот после помолвки.
