Автор
В трубке шёпот подстрекал к решительным действиям: "Выручай!!!" — Василий отмахнулся от неумолимого звонка, привычно отправляя в ответ жуткую улыбку. Вопрос Миши о помощи казался странным после десяти лет разлуки, но он поднял трубку, чтобы услышать истинную причину вызова. Атмосфера напряжённая и острющая, как гвоздь в ткани — словно мир взбунтовался, не желая нижних соратников объединяться после длительной разлуки....
Джакузи, определено не ванна, поражало своими размерами и количеством функций. Налив гелей из разных пузырьков, чтобы шапка пены сравнивалась с Эверестом, я включила решим массажа и залезла в воду. Волосы выкинула за борт, облокотившись головой на край.
Щелчок дверного замка. Едва слышный стон петель, все же деревянном доме есть свои прелести. Дерево чувствует все, оно отзывается на прикосновения и ябедничает. О том кто старается неслышно зайти в ванну, о том кто медленно проходит, переступает по доскам, о том кто приносить запах зимних костров.
Я не открываю глаза. Мне это не надо. Я физически ощущаю присутствие мужчины рядом. Его дыхание, аромат, взгляд. Он присаживается на край ванны, опускает пальцы в пену и та недовольно шипит, потревоженная незваным гостем. А вода всхлипывает всплесками.
— То есть вот это не показатель того, что наш договор больше не действителен?
Я приоткрываю один глаз. Два это слишком много в нынешней ситуации и боюсь просто не удержу серьёзную мину на физиономии. Никита одним движением вытягивает из кармана шорт цепочку с сапфирами.
— Нет, — я нагребаю побольше пены себе на грудь, чтобы хоть как-то занять руки и снова прикрываю глаза.
— Тогда почему не приняла подарок? — он разгоняет пену на уровне моей талии, чтобы прикоснуться пальцами к коже.
"— Я слишком порядочна, чтобы принимать такие подарки от… — тут я осеклась. Посторонним назвать Никиту я не могу, незнакомым тоже. — От друга!
Сама ошалев от такого выверта мозга, я наблюдаю за мужчиной, что верно оказался озадачен не меньше чем я.
— От друга? — переспрашивает он. — Не любовника, не мужчины, а именно от друга? То есть мы с тобой так дружим между одеялом и простыней, порядочная моя?
— Ты опять? — я сажусь в воде, свожу руки крест на крест на груди.
— Это ты усложняешь! — он скидывает одежду и шагает в ванну. Я трусливо поджимаю ноги. — Можно засунуть свою гордость и просто принять подарок?
— Этот? — я киваю головой в сторону шмоток, где прячется украшение. — Нет. И дело не в гордости. Я не набиваю себе цену и не кокетничаю. Я просто не хочу усложнять и быть обязанной.
— Чему быть обязанной? — Ник подбирается рукой к моей стопе, тянет на себя. Я упорно хватаюсь за бортики.
