Автор
В трубке шёпот подстрекал к решительным действиям: "Выручай!!!" — Василий отмахнулся от неумолимого звонка, привычно отправляя в ответ жуткую улыбку. Вопрос Миши о помощи казался странным после десяти лет разлуки, но он поднял трубку, чтобы услышать истинную причину вызова. Атмосфера напряжённая и острющая, как гвоздь в ткани — словно мир взбунтовался, не желая нижних соратников объединяться после длительной разлуки....
Но он медлит, доводит до исступления, когда я готова выть от желания. И он подаётся вперёд… Назад…
Я тяну его футболку наверх. Мне хочется его тела, обнаженного, сильного. Ощутить вкус его кожи с нотками табака и дымного костра, на кончике языка-щепоткой соли. И Ник стряхивает лишнюю одежду. Я провожу языком по шее, спускаюсь к ключицам. Он сквозь сомкнутые зубы выдыхает и ускоряется. А я ловлю эти движения, попадаю в такт. Подстраиваюсь, чтобы когда пелена огня застилает его глаза, судорожно всхлипнуть, выгнуться навстречу, сжаться и забиться в неконтролируемом всплеске пика возбуждения.
— От тебя летним лугом пахнет, колокольчиком… — он все ещё лежит сверху, закутывая в своё тело, не даёт двинуться. И дышит в шею, ласкает языком. Желание, ещё несколько минут назад удовлетворённое, урчащей кошкой свивается внизу живота.
— А от тебя зимним костром… — мой голос тих, зачем-то я ловлю его взгляд, он проводит пальцем по моим губам размыкая их.
И потом он не уходит. Ложиться рядом, притягивая к себе, дышит, целует, гладит. Я несмело отстраняюсь.
— Зачем? — он всматривается в мое лицо, подозреваю пытается разглядеть предвестников дамской истерики. Но я лишь улыбаюсь.
— Душ… — противозачаточные это конечно вещь, но раз в год и лопата огнестрелом оборачивается.
— Не позовёшь? — он приподнимает бровь и демонстративно заостряет внимание на моей груди.
— А ты хочешь? — с сомнением спрашиваю, ища тапочки.
— Я сегодня только начал, — он встаёт с постели и проводит пальцами мне по спине. Я вздрагиваю. — Идём в большую ванную…
Под звуки воды, что заполняет ванну, Никита расстёгивает мое платье. Я стою лицом к огромному зеркалу, когда бретельки скатываются с плеч, начинаю нервничать. И смущаться.
То есть переспать с человеком, которого сутки знаешь-не стыдно, а раздеться перед ним стыдно? Я затыкаю сварливое бурчание в голове и продолжаю наблюдать, как Ник касается моих плеч, жестко проводит по позвоночнику, от чего вся кожа воспламеняется.
— Согласись, нереально заводит? — спрашивает он, наклоняясь к моему уху, но глядя в глаза через зеркало. Меня словно током пробивает и я не понимая, что творю, слегка повожу бёдрами.
