Автор
В трубке шёпот подстрекал к решительным действиям: "Выручай!!!" — Василий отмахнулся от неумолимого звонка, привычно отправляя в ответ жуткую улыбку. Вопрос Миши о помощи казался странным после десяти лет разлуки, но он поднял трубку, чтобы услышать истинную причину вызова. Атмосфера напряжённая и острющая, как гвоздь в ткани — словно мир взбунтовался, не желая нижних соратников объединяться после длительной разлуки....
Я поскрипела зубами, подёргала нервы, не себе, но в итоге…"
"Вася оказался оленем первостатейным. Не успели мы расположиться в гостинице, как мне на телефон прилетело расписание, список рекомендаций, распоряжений и указов. То ему понадобился новый костюм из магазина, что на другом конце Москвы, то у него рубашки не отглажены, то мне надо было «подойти воооон к тому мужчине и заверить его, что встреча не отменяется, а переноситься».
К концу первого дня я вымоталась. Меня вздергивало от любого писка телефона. Я боялась выходить из номера, казалось Спиридонов караулит под дверью, чтобы дать очередное идиотское указание.
Вечно удобные кроссовки стоптались ещё до обеда. Но самый бздец случился перед ужином. Писатель с таким независимым видом попросил меня заказать столик в ресторане на двоих, что не будь я уверена в своих ушах, подумала бы, что он анафему объявляет.
А на утро его помятое литературное величество отправило меня в аптеку со списком из анальгина и аспирина. И это ещё до завтрака, который я безбожно пропустила, пока бегала до ближайшей фармации. Придя в себя, северный олень запросил цветов. Я подумала, что как-то он резко из оленя в козла переквалифицировался, но потом дал адрес куда надо доставить букет и я, скрипя дёснами, отправилась выбирать гортензии.
Вечером случилось ожидаемое, он меня довёл.
— А сейчас позвони Лиличке и пригласи в ресторан от моего имени… — он шёл впереди меня, даже не оборачиваясь, чтобы отдавать указания. — И не забудь забронировать столик…
В это самое время я семенила следом. В одной руке сжимала телефон, а в другой его костюм в защитном чехле, поэтому резкая остановка, что ознаменовалась тишиной, без шуршания пластика, насторожила Спиридонова.
