Возле кофейного столика был постелен круглый розовый коврик. На стенах плакаты с геями. На тумбочке, покрытой серым фетром, стояла стереосистема с двумя динамиками. Рядом был шкафчик с двумя полками, заваленный папками.
Малкольм толкнул дверь; теперь ему стала видна и остальная часть комнаты.
Там стоял кожаный диван…
На диване лежал Дейв-2. Он лежал на спине, широко раскрытые глаза уставились в потолок. Голова его была в крови. Он был мертв.
На полу перед диваном в море крови лежал Дейв-1. Он лежал лицом вниз, а от затылка его почти ничего не осталось. Кто-то оформил ему путевку в загробный мир.
Малкольм еще раз оглядел комнату. Створка одного из окон была приоткрыта. Кто бы ни сотворил это дело, уходил он отсюда через сад.
Пора было спасаться и Малкольму. Если, конечно, возвращение к безумному Сиду Блаттнеру можно назвать спасением.
Малкольм сунул за пазуху нож и вышел в коридор. Чем скорее он отсюда уберется, тем лучше.
Он быстро прошел по коридору к входной двери и поднялся по ступенькам. Улица была пуста, только на террасе играли ребятишки.
Малкольм направился к фургону. Сид, должно быть, опять перебрался назад: ведь ему уже не надо было грозить с переднего сиденья пистолетом.
Сиду мои новости не понравятся, подумал Малкольм. Он просто лопнет от злости. Ничего, если до этого дойдет, пырну его ножичком. Хватит ему куролесить.
Дойдя до фургона, Малкольм обнаружил, что передняя дверца закрыта неплотно. Он помнил, что Сид ее захлопнул. Что ему, освежиться захотелось?
Малкольм открыл дверцу и позвал:
Он забрался внутрь и раздвинул занавески. Сида в фургоне не было. Малкольм вылез наружу и огляделся. Сида не было и на улице.
Может, Лесс знает, что с ним стряслось?
Он побежал по улице и вдруг остановился как вкопанный. «Мерседес» исчез.
Ни Сида, ни Лесса, ни автомобиля.
Малкольм повернулся и побежал в другой конец переулка, возможно надеясь что-то там увидеть, — что, он и сам не знал, но проверить не мешало.
Но и там он ничего не увидел.
Он вернулся к фургону и залез внутрь.
Ключи на месте. Он включил зажигание и завел мотор.
Смотаюсь-ка я отсюда, подумал Малкольм. Вообще, с концами. Хватит с меня!
Он развернул машину и на всех парах выехал из Рамсгейта. Следующая остановка — Лондон.
Малкольм не уставал благодарить Бога за его милость. Больше он для Бога ничего сделать не мог.
Но Сид? Что стало с Сидом?
Подумав, Малкольм решил, что ему глубоко наплевать.
Наплевать — и точка.
