И Малкольм никогда не узнал, какую услугу оказал ему Сид, велев ему идти в подвал и тем указав дорогу к спасению.
— Чего ты ждешь, урод? — повторял Сид, тыча пистолетом в сторону Малкольма. — Пошел! Пошел!
Малкольм повернулся, оглядел улицу и по диагонали пересек ее в направлении дома № 33.
— Шевели ногами, козел, не то сейчас рыбам скормлю! — шипел Сид, задыхаясь от ярости.
Пистолет был нацелен прямо в спину Малкольма, и Сиду в какой-то момент захотелось, чтобы тот сделал резкое движение, и тогда его можно будет пристрелить безо всякого сожаления.
Сид тешил себя мыслью, что он продемонстрировал Малкольму, кто в доме хозяин, подкрепив это и крепким словом, и действием. Этим парням надо время от времени показывать, где раки зимуют. Это единственный язык, который они понимают.
Он подумал, что разумнее будет прикрыть пистолет. Пошарил рукой у себя за спиной, нащупал карту Занета и прикрыл ею оружие. Теперь он в безопасности. Сидит себе, скучает.
Малкольм остановился на верхней ступеньке, ведущей в подвал, и огляделся. Пошел вниз, урод! Пошел! Шевели ногами, или я прострелю тебе голову!
Малкольм сделал несколько шагов по ступенькам, спустился и исчез из виду.
Сид улыбался. Он был доволен демонстрацией собственной силы. Очень доволен.
Теперь можно и подождать.
Дождаться, когда он вернется и доложит, что там и как. Посижу здесь, не высовываясь, и подожду. Прекрасный денек. Сижу себе, дышу воздухом.
Сид снова начал напевать.
Потом он сунул руку в карман и достал несколько упаковок с таблетками. Он не знал, что это за таблетки, но собирался проглотить по нескольку из каждого флакона — на всякий случай. Он запил их из уже открытой банки колы, оставленной Малкольмом в пластиковой подставке, державшейся на присоске на приборной доске.
Сид продолжал мычать, улыбаясь и время от времени поглядывая на улицу.
Уж показал так показал я этому задроту Малкольму, кто в доме хозяин, да? Показал так показал.
Потом вдруг Сид перестал напевать и побледнел как мел.
Он начал дрожать и потеть.
Его идиотский, полубезумный наезд на Малкольма, то, что он отослал его так грубо и бездумно, вытеснило из его поля зрения ставший теперь абсолютно очевидным факт.
Он сидел один и был теперь уязвим, был почти совершенно незащищен. Да, у него был пистолет, но…
Как он мог быть таким кретином? Таким идиотом? Как он мог допустить подобный исход?
Но все пошло наперекосяк.
Дрожь усиливалась. Его уже буквально трясло.
