Воспоминания о временах, когда история еще писалась на глазах, а люди сохраняли верность своим убеждениям. Авторы делятся личными свидетельствами эпохи перемен, раскрывая судьбы, события и переживания, которые формировали современный мир.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Совсем недавно…» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Воспоминания о временах, когда история еще писалась на глазах, а люди сохраняли верность своим убеждениям. Авторы делятся личными свидетельствами эпохи перемен, раскрывая судьбы, события и переживания, которые формировали современный мир.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Воспоминания о временах, когда история еще писалась на глазах, а люди сохраняли верность своим убеждениям. Авторы делятся личными свидетельствами эпохи перемен, раскрывая судьбы, события и переживания, которые формировали современный мир.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Потом он болезненно поморщился и спросил:
— Что? Ты думаешь, мы сидели сложа ручки?
— Надо мешать им строить турбины. Это сделаешь ты. Ты был когда-нибудь в Высоцке?
— Нет.
Полчаса Хиггинс передавал Найту задания, называя пароли, договаривался о дальнейших встречах. Потом он спросил — любопытство взяло в нем верх над осторожностью:
— Как же ты не засыпался здесь?
Найт ответил не сразу. Он смотрел за дверное окно, и Хиггинс увидал, как всё лицо Найта перекосилось болезненной гримасой, потом у него задергалась щека:
— Будь всё это неладно, всё — и работа, и ваши деньги, и ваши планы. В течение двенадцати лет обо мне вспоминали от случая к случаю, я никому не был нужен…
— Роулен назвал это дальновидной политикой.
— Ну да, дальновидная политика… Когда эта жердь Кальтенбруннер сам отправлял меня в Россию, он был уверен, что от меня будет много пользы. Но мне удалось обмануть его… Я не хуже других разбираюсь в том, что такое дальновидная политика.
…Как только Найт по прибытии в Россию осмотрелся вокруг, он понял, что ему несдобровать, если хоть раз высунуть когти. И он решил послать Кальтенбруннера к чёртовой матери. Это и была его дальновидная политика.
Он понял, что в будущем надо идти за своими, работать на своих. Это, по крайней мере, отсрочит если не провал, то необходимость действовать сразу, рисковать. Потом видно будет, а пока — ждать.
Ту поджарую гончую, неуча Шредера, немецкого агента R-354, Найт провел очень просто. Шредер был послан, чтобы подхлестнуть Найта, заставить работать на Германию, но так никого и не увидел. Найт устроил всё таким образом, что немец убедился в его провале. Явка была разгромлена ребятами Найта, и Шредеру ничего не оставалось делать, как поскорей унести ноги и сообщить своему шефу, что фон Белов приказал долго жить…
Больше к Найту никто не приходил. Он не дал своим четырем ни гроша, да и не мог дать, и велел устраиваться на работу. Ясно, что они вынуждены были работать, чтобы жить.
— Ни один, даже самый распрекрасный агент, не шевельнет пальцем, пока ему не заплатят. Вот почему мы здесь уцелели… Я сам был без гроша, кстати — по вашей вине, и меня могли взять в армию, — Найт не замечал, как всё, что ему думалось и вспоминалось, он говорил сейчас вслух.
— Спасла фуражка да кое-какие бумаги. Железнодорожники у них были на военном положении. Я сам стал чумазым, как негр, и мотался в поездах на фронт и обратно. Жил только ожиданием, что вы, наконец, одумаетесь и кончите эту скверную игру в союзники. Ждал всю войну, ждал после, чёрт знает сколько. Почему я не засыпался? Да потому, что я ни минуты не думал, что я умнее, хитрее русских! Я не был таким дураком, как ты, Хиггинс, не приставал на вокзале к своим ребятам, не разговаривал в поездах по-английски.
