Отставной полковник Ходасевич ищет пропавшую подругу Аллу Долинину, чье исчезновение вызывает подозрения у соседей. За этой загадкой скрывается семейная тайна, которую семья Аллы пыталась скрыть от всех. Расследование раскрывает запутанные отношения и опасности.
И твоя версия вполне имеет право на существование. Правда, она не объясняет события пятнадцатилетней давности…
– Что вы имеете в виду?
– Исчезновение твоего деда.
– А вы думаете, оно тоже связано с Ковригиным?!
Ходасевич покачал головой.
– Не знаю, Иван. Но факт остается фактом: двое представителей одной семьи, муж и жена, исчезают, причем в одном и том же поселке, с интервалом в пятнадцать лет. Странное совпадение. Вполне можно предположить, что два данных события связаны.
Молодой человек задумался, потер лоб рукой, а потом сказал:
– А ведь они связаны. Причем именно из-за этого педика Ковригина.
– Что ты имеешь в виду?
Ванечка сел и закрыл лицо руками. Затем глубоко вздохнул и глухо проговорил:
– Только обещайте про это никому не рассказывать. Никому! Тем более моим родителям. И ни с кем это не обсуждать. Даже – потом – со мной. Я хочу рассказать – и опять забыть… Все – забыть. Обещаете?
По выражению лица юноши, по его пылающим щекам Ходасевич понял, что тот решился поведать нечто действительно важное. По крайней мере, для него самого.
Валерий Петрович со всей серьезностью молвил:
– Обещаю. Твой рассказ и твое имя в любом случае останутся в тайне.
Тем вечером мамочка, когда привела Ваню из детсада домой, объявила, что завтра он в сад не пойдет.
– Ура-а! – запрыгал он.
Детский сад Ванечка ненавидел всей душой. Во-первых, из-за еды. Во всем, чем там кормили, плавали пенки. И в манной каше, и в молочном супе, и в какао. И даже на такой вкуснятине, как гречневая каша с молоком. А те яства, где пенок не могло быть в принципе, например капустный суп, оказывались просто невкусными. Картошка в щах была порезана огромными ломтями и на вкус какая-то стеклянная. Никакого сравнения с маминой пищей.
Но это бы ладно. Хуже другое: воспитательницы эту гадость заставляли есть. И ругали тех, кто плохо кушал. И даже в угол ставили! Ванечку один раз от этой еды даже вырвало, и тогда его изругали еще сильнее. А все детишки над ним смеялись.
Кроме того, в садике вечно нужно было то одеваться, то раздеваться. То – на прогулку, то – с прогулки, то – для спанья в тихий час. Одеваться приходилось самому, а у Ванечки плохо получалось застегивать сандалики. И опять воспитательницы его ругали и даже заставляли других детей над ним смеяться – за то, что он не умеет застегивать обувку. Сколько раз он маму просил купить ему нормальные чешки! Но она от него обещаниями отделывалась – или говорила, что чешки в дефиците, или что скоро купит, а потом все равно обманывала.
