В зловещем коридоре бункера свет отдалённых ламп создает шаткий образ действительности. Дверь приоткрывается, и на пороге стоит человек в тёмной одежде, явно неразговорчивый. Выходим, готовые принять любую угрозу, словно главные герои известного фильма.
Сейчас бочки свалят около них, пробьют выстрелами дырки – вытечет наружу содержимое… И в эту кучу железа шарахнут из ракетницы. Сквозь поднявшийся столб огня из вентшахт не прорвётся в воздух никакая отрава – сгорит нафиг!
Специальная команда выделена и на основной вход. Это серьёзное, хорошо обороняемое сооружение. Десятиметровый тоннель, изгибаясь буквой «Г», выводит к площадке перед дверью. Как сам тоннель, так и площадка простреливаются минимум с двух точек. Брать такую дверь штурмом – задачка крайне неблагодарная! Народа здесь ляжет…
Не ляжет – никто не собирается его штурмовать.
Сбежав по склону холма, останавливаюсь около чёрной дыры тоннеля. Маскировка – «старый» сарай, сейчас разрушена. Туда не пожалели сунуть парочку-другую тротиловых шашек. И теперь в земле зияет тёмный проход. А около него суетятся люди. На первый взгляд они заняты какой-то ерундой – из обломков сооружается наклонный помост. Откуда-то нашлись гвозди и молотки… какие мы тут все запасливые, однако!
– Готово!
Есть помост.
– Второй давай!
Внизу заполошно грохнули выстрелы – часовые у входа услышали грохот катящегося подарка и на всякий случай обстреляли проход. Начхать, нам не страшно.
С лязгом исчезает в темноте прохода второй бочонок. По полста литров люто горючей смеси в каждом – локальный Армагеддон можно обеспечить с запасом.
– Давай-давай! Шевели копытами! – доносятся до меня голоса.
Что там за… Оборачиваюсь. Вверх по склону холма двое парней подгоняют какого-то деятеля. Не наш – на нём «импортный» камуфляж. Лицо частично испачкано кровью, но что-то знакомое в нём просматривается. Подведя клиента поближе, конвоир пихает его прикладом в моём направлении.
– Откуда вы его добыли-то?
– Из запасного хода выскочил. Не один – трое их было. Двое там и легли, а этого вот притащили. Ребята говорят, что, мол, морда у него знакомая.
– Воды ему дайте, пусть умоется.
Кто-то суёт пленнику флягу с водой, тот вздрагивает. Но потом понимающе кивает и пытается навести какой-то марафет.
