Автор
В двадцать первом веке ароматы диких лесов привязаны к глубинным подземельям и специальным лабораториям. Здесь же в тринадцатый век нашей эры, чистый воздух без мусора цивилизации окружал меня, как настоящий уголок природы. Слегка поднявшись на ощупь через тихие, покрытые снегом деревья и в непроникаемой тени туч, слух постепенно вернулся, готовясь услышать нечто невероятное....
Однако, если полученные знания умрут вместе со мной, то для науки сей эксперимент окажется бесполезным.
— Скажи, отче, а уже определили, каким оружием будем драться?
— Я выбрал булаву, — подал голос городецкий священник отец Симеон и смиренно пояснил, что не желает пролития крови от руки товарища.
Ох, плохо мое дело. Лучше бы выбрали клинковое или древковое оружие, для владения которым важны быстрота и умение. Тогда бы у меня появились неплохие шансы, а для фехтования булавой нужна сила. Но, увы, щуплые спасатели выдающейся силой не отличаются, спасибо экономистам нашей службы, отбраковывающим самых тяжелых кандидатов.
Самое обидное, что и возразить-то против таких гуманных соображений нечего. Как же, ""без пролития крови"". Они бы еще сжечь меня предложили, как инквизиторы.
— Простите, святые отцы, но что, если противник меня одолеет? — высказал я свои сомнения.
— Ерунда, — отмахнулся тезка. — На священном поединке неправый победить не может. Нет, конечно, какого-нибудь Егорку я бы против такого бойца не выставил и попросил замену.
Грек расписывал меня, словно античного героя или сказочного богатыря, но, честно говоря, трепетал сейчас я сам. Однако, мои терзания священника не трогали:
— Поединок надлежит устроить до темна, — закончил разговор протоиерей. — Но немного времени для отдыха у тебя есть.
— А мне разве не надо исповедоваться? — напомнил я о своей персоне, заподозрив, что меня действительно уже считают отлученным от церкви.
— А какие у тебя грехи? — изумился протоиерей. — Ты даже пост соблюдаешь построже иных монахов. Чужого не берешь, а наоборот, свою казну без раздумий тратишь на общее дело. Не заблуждаешься (* в смысле, не блудишь), и даже не сквернословишь.
— Ну… вроде как положено.
— Да тебе же ничего не угрожает, — удивился Симеон, — так что отдыхай.
* * *Зайдя в свою горницу, я бухнулся на лавку и достал ту самую летопись, из-за которой и попал в переплет. Досадно, что не удалось даже дочитать книгу до конца, постоянно мешали войны, походы и осады. Кстати, а что, если во время судебного заседания меня смертельно ранят? На всякий случай стоит надеть перстень с передатчиком, как свой последний шанс, но этот толстый талмуд ни в карман, ни за пазуху не спрячешь.
