Автор
В двадцать первом веке ароматы диких лесов привязаны к глубинным подземельям и специальным лабораториям. Здесь же в тринадцатый век нашей эры, чистый воздух без мусора цивилизации окружал меня, как настоящий уголок природы. Слегка поднявшись на ощупь через тихие, покрытые снегом деревья и в непроникаемой тени туч, слух постепенно вернулся, готовясь услышать нечто невероятное....
Неудивительно, что Фрол надолго запомнил необычного чернеца и горел желанием увидеть, что же инок сумеет натворить, если ему дать меч.
* * *Только интересно, что Капеца здесь делает, в чужом краю. Впрочем, недоумение быстро разрешил Егорка, который как второе лицо в отряде, почитал себя обязанным все докладывать своему командиру.
— А Фрол неместный, он из дружины боярина рязанского Евпатия Львовича. Тот когда из Чернигова спешил в Рязань, проходил здесь, а Капеца занедужил и у нас остался. Все собирался вернуться, да не успел.
Вот оно что. Евпатий Коловрат, отправленный послом к Черниговскому князю, не дождался от него никакой помощи, и лишь получил разрешение набрать три сотни добровольцев. Желающих воевать с погаными в черниговской дружине нашлось куда больше, чем триста, хотя все и понимали, на что идут. Неудивительно, что выздоровевший Фрол тоже без малейших колебаний присоединился к Городецкой рати.
Однако командовал уцелевшим подразделением вовсе не Капеца, а десятник Василий Плещей — чернобородый здоровяк, невероятно широкоплечий, в полном соответствии своему прозвищу (* Плещей — плечистый).
Убедившись, что с Ростиславом все в порядке, Плещей с надеждой спросил, не помешают ли дружинники выполнению моей миссии.
— Что мы тут на перекрестке торчим как три тополя на Плющихе, — кстати, интересно, откуда это выражение появилось? Судя по недоуменным лицам ратников, оно не из этого периода. — Надо отъехать подальше.
Возражений не последовало, и Василий указал отряду направление, в котором надлежало двигаться.
— Городец все?
Хороший вопрос. Хотелось бы обнадежить соратника, но лучше сказать правду.
— В нем, небось, доспешных почти не осталось, — попробовал я прозрачно намекнуть на безвыходность ситуации.
