Автор
Они из разных миров. И все же они предназначены друг для друга. Руби и Джеймс думали, что преодолели все препятствия на пути к счастью, но это не так. Теперь они вынуждены защищать свои отношения от друзей и родных. Кажется, что катастрофа неизбежна, им никогда уже не быть вместе, но спасение приходит от мамы Джеймса. Она оставляет подсказку… Подсказку, разгадать которую под силу только ему....
– Мортимер, – начала она, когда мы уже дошли до двери в зимний сад. – Обязательно надо было приезжать сюда именно сегодня?
Отец даже не удостоил ее взгляда.
– Это касается только моего сына, – сказал он, проходя мимо нее в дом. – Останься снаружи.
– Это стало касаться и меня с тех пор, как ты привез ко мне свою дочь, – ответила Офелия. Тон ее был ледяным. Такой я ее еще никогда не видел.
Я заметил, как закаменели плечи отца. Он медленно повернулся к Офелии.
Как раз в этот момент Руби, Рэн и Алистер вбежали в зимний сад.
– Ладно, Офелия, оставь, – попросил я.
Я должен был сделать все, чтобы как можно скорее увести отсюда отца и не подпустить его ни к Руби, ни к Лидии. Этого бы я себе никогда не простил.
– Лучше пойдем в столовую, – сказал я.
Отец последовал за мной, пока я шел через зимний сад. В столовой я закрыл за нами дверь и медленно повернулся к нему. В последние недели я так открыто показывал свои чувства, что он, должно быть, считывал у меня с лица все эмоции.
– Что такого важного должно было случиться, чтобы ты приехал сюда во время вечеринки Лидии?
– Я не знал, что беременность школьницы в наши дни является поводом для праздника. Кроме того, меня не проинформировали о занятиях Лидии в ее свободное время.
– Как будто бы ты пришел, если бы Лидия тебя пригласила.
Маска отца, в отличие от моей, сидела на его лице безупречно. Мне стало ясно, что я не получу ответа на свои колкости – таков уж отец, если что-то кажется ему ниже его достоинства.
– Чего ты хочешь, папа? – спросил я, принуждая свой голос к спокойствию.
Он размял плечи. Хотя наступила суббота и солнце светило ярче, чем обычно, на нем был черный костюм в комплекте с рубашкой и галстуком. Он выглядел – как всегда – безукоризненным бизнесменом.
– Я принял твой уход из компании за ребяческий протест, – начал он. – Но между тем прошло уже больше пяти недель.
– И что? – коротко сказал я.
Уголки губ отца слегка шевельнулись."
"– И вот я спрашиваю себя, когда же ты наконец поймешь, что ты не можешь продать свою долю в «Бофорт».
Волосы у меня на затылке встали дыбом.
– Согласно договору я должен найти партнера и представить его акционерам.
– И ты действительно веришь, что правление согласится на продажу фирмы Фионе Грин?
Сердце ушло в пятки. Я почувствовал, как во рту разом пересохло, пока отец смотрел на меня непроницаемым взглядом и в глазах его было полное знание того, что он говорил.
