Автор
Грэхем задумывается о том, что делать в случае потери всего — семьи, здоровья или имущества. Его мать внезапно умирает, открывая дверь в неведомые опасности и бесконечное спасение. Страх и любовь к брату заставляют его действовать со всей решимостью сердца, пытаясь сохранить то, что еще возможно. В тени трагических событий — свет дружбы и верности, который помогает Грейхен выжить в бездонной проп狠中止...
– За что?
Я гладила большими пальцами тыльную сторону его ладоней:"
"– Я неправильно себя вела. – Я подняла голову и смело заглянула в глаза Джеймса. – Если я недостаточно внятно выразилась, то я поддержу тебя во всем, что ты делаешь. И мы справимся и с тем, что происходит сейчас. Нам нельзя допустить, чтобы твой отец опять встал между нами. О’кей?
Джеймс, казалось, задержал дыхание. Он уставился на меня, и прошло несколько секунд, прежде чем я услышала ответ.
Он медленно поднес мои руки к губам и коротко поцеловал их.
– Спасибо, – глухо сказал он.
Я подалась вперед и притянула его к себе для объятия. Потом расставила ноги, чтобы он мог встать ближе ко мне. Минуту мы тесно прижимались друг к другу. Я вдыхала уже такой родной запах и гладила его спину.
– А почему ты захотела встретиться именно здесь? – спросил Джеймс где-то у самого моего уха. Его ладонь лежала у меня на затылке, не позволяя мне отстраниться. И все же я немного отодвинулась от него и сделала глубокий вдох.
– Я хотела показать, что даже в такой день, как сегодня, когда тебе надо ехать в Лондон, могут происходить замечательные вещи.
Брови Джеймса были нахмурены, но в глазах заплясали искорки счастья. Его рука скользнула по моей спине вниз почти до копчика. Потом он притянул меня к себе так, что я очутилась на самом краешке стола и мне пришлось упереться ладонью ему в грудь.
– У тебя всегда блестящие идеи, Руби Белл, – прошептал Джеймс.
Не знаю, кто из нас сдался первым.
И я твердо решила, что так останется и впредь – независимо от того, что в очередной раз придет в голову его отцу.
ДжеймсНа самом деле очень трудно сосредоточиться на мозговом штурме по поводу новой коллекции «Бофорт» или маркировке изделий по новым предписаниям Евросоюза, когда из головы не выходит Руби.
– Джеймс? – обратился ко мне Эдвард Кулпеппер, и от его голоса мои фантазии о Руби испарились.
Как и все остальные в этом кабинете, он обращается ко мне по имени. В конце концов, не может же здесь быть два мистера Бофорта. Члены правления стараются обращаться со мной как с равным, однако я чувствую их скепсис по отношению ко мне. И это при том, что две трети людей в этом помещению я даже не знаю – отец, должно быть, за последние недели поменял основную часть правления.
