Автор
Грэхем задумывается о том, что делать в случае потери всего — семьи, здоровья или имущества. Его мать внезапно умирает, открывая дверь в неведомые опасности и бесконечное спасение. Страх и любовь к брату заставляют его действовать со всей решимостью сердца, пытаясь сохранить то, что еще возможно. В тени трагических событий — свет дружбы и верности, который помогает Грейхен выжить в бездонной проп狠中止...
Начала осторожно перебирать отдельные майки, чтобы посмотреть, не спрятано ли что-то между ними. К сожалению, ничего. Джеймс взял на себя верхние отсеки, до которых я не дотягивалась, и полки с обувью, однако и там ничего не нашлось.
– Здесь тоже? – спросила я, указывая на белый комод в глубине комнаты. Джеймс кивнул, и я нажала на кнопку, выдвигающую ящик.
И опять я перестала дышать. Я буквально ослепла от драгоценностей. Все сверкало и переливалось – броши, цепочки, серьги.
– Вау, – не сдержалась я.
Джеймс подошел ко мне и присел рядом на корточки.
– Я узнаю многие из этих вещей. Могу даже припомнить поводы, по которым она их надевала. Это странно?
Я отрицательно помотала головой:
– Ничуть.
Мы разглядывали обитые черным бархатом ящички и вынимали их, чтобы посмотреть, не скрыто ли что-то под ними. В самом нижнем ящике были заколки для волос и всякие экстравагантные штучки. Некоторые из них оказались мне знакомы: я видела их на Лидии, когда она сидела на уроках впереди меня.
– А почему здесь только половина отсека? – вдруг спросил Джеймс.
Я была слишком занята, разглядывая блестящего паука и теряясь в догадках, куда можно его носить, и не очень-то обратила на вопрос внимание. В следующее мгновение Джеймс подался вперед и вытянул выдвижной ящик до упора. Потом сунул руку в пространство между нижним ящиком и задней стенкой комода. Глаза его расширились.
– Кажется, здесь что-то есть, – сказал он и нагнулся ниже. Я услышала легкий шорох, когда Джеймс захватил невидимый предмет.
Я замерла, когда он его извлек.
– Что это? – тихо спросила я.
Джеймс был удивлен точно так же. Этим предметом оказалась небольшая коробочка. Вся облепленная мелким бисером и поделочными камешками всевозможных цветов. Шкатулка была такой яркой и кричащей, что совершенно не подходила к другим вещам в шкафу Корделии Бофорт.
– Похоже на шкатулку с украшениями. Но… не думаю, что это мамина вещь. Больно уж она странная.
Я кивнула. Камешки наклеены криво, будто над ними потрудился маленький ребенок.
– Может, вы смастерили это в детском саду? – предположила я.
Он отрицательно помотал головой:
– Если бы и так, отец бы это выбросил.
– Джеймс, – вдруг пришло мне к голову. – Переверни ее.
Он подчинился и замер. В шкатулке виднелась маленькая замочная скважина.
– Ключ у тебя? – спросила я, но Джеймс уже сам доставал его из кармана брюк.
Я думаю, мы оба перестали дышать, когда он вставил ключ – и повернул его.
Мы переглянулись, и Джеймс открыл крышку ящичка.
