Автор
Грэхем задумывается о том, что делать в случае потери всего — семьи, здоровья или имущества. Его мать внезапно умирает, открывая дверь в неведомые опасности и бесконечное спасение. Страх и любовь к брату заставляют его действовать со всей решимостью сердца, пытаясь сохранить то, что еще возможно. В тени трагических событий — свет дружбы и верности, который помогает Грейхен выжить в бездонной проп狠中止...
– Возникает вопрос, что за завещание огласили в декабре?
Левый глаз отца задергался. Он пригладил рукой уложенные гелем волосы. Тяжело сглотнул и сомкнул губы в тонкую линию.
Тем самым все было сказано. Но я должен был удостовериться.
– Папа, ты подделал мамино завещание? – спросил я и сам удивился тому, как холодно и сдержанно звучал мой голос.
Отец взглянул на меня. По всей видимости, он потерял дар речи.
– Я задал тебе вопрос. – Я пристально смотрел на отца. У него на лбу выступили капельки пота, лицо стало бледным как мел.
– У меня не было выбора, – наконец сказал он.
Лидия ахнула. Я так крепко сжал спинку стула, что она заскрипела.
– Почему? – спросил я как можно спокойнее.
Отец посмотрел сначала на Лидию, затем на меня.
– Не для того я всю жизнь пахал на эту компанию, чтобы в конце концов остаться с пустыми руками.
– Корделия завещала бы тебе часть своей доли, если бы не знала точно, какой ты алчный, – парировала Офелия.
– Ты же понятия не имеешь, о чем говоришь! – зашипел отец. Он сжал кулаки так крепко, что побелели костяшки. – У нас всегда был план, над которым мы вместе работали. Дети должны поступить в Оксфорд, а Джеймс впоследствии стать управляющим компанией. Нам нужна была структура, стратегия, – а потом она вдруг захотела вернуть тебя совет, хотя прошло уже несколько лет, как я избавился от тебя. Я целую вечность отговаривал ее.
Я не мог поверить в то, как он говорит о нашей семье – о маме.
– Значит, отстранить меня от дел было не ее идеей, – медленно произнесла Офелия.
– Конечно, нет. У твоей сестры имелись проблемы с логикой, она не умела действовать последовательно. В отличие от Корделии, у меня было свое видение «Бофорт». А ты стояла на моем пути.
Плечи Лидии все больше напрягались. Я чувствовал, что ей хотелось встать и выйти из кабинета, возможно, чтобы сохранить последние хорошие воспоминания об отце.
"– Почему тогда ты хотел удержать меня в фирме? – спросил я.
Отец презрительно фыркнул.
– Потому что ты всегда делал то, что я говорил. Потому что не требовалось особых усилий, чтобы направить тебя в нужном направлении. Для меня и для компании лучше, чтобы место Корделии занял ты, а не кто-то, обладающий собственной волей.
