Автор
Грэхем задумывается о том, что делать в случае потери всего — семьи, здоровья или имущества. Его мать внезапно умирает, открывая дверь в неведомые опасности и бесконечное спасение. Страх и любовь к брату заставляют его действовать со всей решимостью сердца, пытаясь сохранить то, что еще возможно. В тени трагических событий — свет дружбы и верности, который помогает Грейхен выжить в бездонной проп狠中止...
Ненадолго закрыла глаза и наслаждалась этим чувством. Я наконец-то произнесла вслух то, что так долго держала в тайне. Впервые открыто заявила о своей беременности – не стыдясь ее. И я помогла подруге. Не припомню, чтобы когда-то чувствовала себя лучше, чем в этот момент.
– Я люблю тебя, Руби, – тихо сказала я."
"– Я тебя тоже. И еще как! – ответила она.
Я открыла глаза и посмотрела на Джеймса. По его кривой улыбке я поняла, что он так же счастлив в эту секунду, как и мы с Руби.
Я перевела взгляд на Грэхема. В его глазах отражались обещания прошедших ночей. В первый раз за последнее время я поверила, что все будет хорошо. Сколько бы это ни длилось.
14
РубиВ понедельник утром по дороге в школу у меня возникло такое чувство, будто хаос минувшей недели мне только привиделся. На коленях лежал планер, в котором я черной ручкой провела линию и над ней надписала новый заголовок: Понедельник. Я педантично старалась не размазать те линии, которые уже прочертила дома. Управившись с планом на день, я посмотрела на страницу, и улыбка расползалась у меня по лицу.
На этот день бирюзовым, розовым, фиолетовым и мятно-зеленым, который я еще никогда раньше не применяла, помечены следующие пункты:
Первый день в школе после исключения!
Выяснить у Лин о состоянии дел по планированию Большого праздничного костра (+ повторять ей много раз, как я по ней скучала).
Прочитать записи в блоге Эмбер и обработать запросы с выходных (+ одарить ее сестринской любовью и по возможности выяснить, с кем она тайно проводит так много времени).
Готовить еду с Джеймсом (<3).
Со вчерашнего вечера в моем планере появился отдельный цвет для Джеймса. То, как он на меня посмотрел, когда я ему об этом сообщила, до сих пор – спустя несколько часов – вызывает мурашки по коже. Как и воспоминания о его губах, которые блуждали по моей шее вверх и вниз, или о его руках, которые осторожно ласкали меня под джемпером, вызвав стон, который я пыталась заглушить, уткнувшись в подушку.
– А ты уверена, что это хорошая идея – делать это в автобусе? – спросил Джеймс, вырвав меня из моих мыслей.
Я почувствовала, как вспыхнуло мое лицо, и откашлялась.
– Ты недооцениваешь мои способности.
Он оглядел черную записную книжку:
– Я просто не хочу, чтобы что-нибудь размазалось. На прошлой неделе ты из-за этого швырнула в меня ручку.
– Это было исключение. Та страница меня огорчила.
