Автор
Грэхем задумывается о том, что делать в случае потери всего — семьи, здоровья или имущества. Его мать внезапно умирает, открывая дверь в неведомые опасности и бесконечное спасение. Страх и любовь к брату заставляют его действовать со всей решимостью сердца, пытаясь сохранить то, что еще возможно. В тени трагических событий — свет дружбы и верности, который помогает Грейхен выжить в бездонной проп狠中止...
Но, разумеется, я хочу понимать, как ты теперь живешь и что изменилось. Я только думал, что ты не захочешь об этом говорить, поэтому не донимал тебя расспросами. Если из-за этого складывалось впечатление, что мне неинтересно…
Рэн отрицательно помотал головой:
– Я не о том.
– А о чем же? – осторожно спросил я.
– Обычно… ах, я не знаю. Мы вроде бы делаем то же, что и прежде, но мне все равно кажется неразрешимой задачей – обсуждать с тобой это дерьмо.
– Ты для этого прихватил с собой фляжку? – спросил я и попробовал усмехнуться.
Рэн робко поднял фляжку, как бы чокаясь со мной.
– У меня так много дел. Я подавал заявку на стипендию, обустраивал свою комнату, а сейчас присматриваю себе работу. К сожалению, никто не хочет брать человека, который скоро поедет учиться.
– Вот ведь! Хочешь, я тоже для тебя поспрашиваю?
Рэн только пожал плечами. Тем не менее я сделал себе мысленную пометку – просматривать мелкие объявления, когда мистер Белл по утрам откладывает газету в сторону.
– Спасибо.
– А что еще происходит? – допытывался я.
Рэн издал ироничный смешок:
– Можно и так сказать.
Мы сделали еще несколько шагов по газону, и он вдруг остановился. Запрокинул голову и посмотрел на небо, которое уже окрашивалось в фиолетовый цвет. Музыку здесь было не слышно, только поэтому я разобрал следующие слова Рэна:
– Похоже, я начинаю влюбляться.
Я удивленно покосился на него, но лицо у Рэна было мрачное, и я не посмел расспрашивать его о деталях.
– У тебя такой вид, будто мир из-за этого вот-вот рухнет.
Он шумно вздохнул и сцепил руки за головой:
– Не знаю, что с этим делать. И почему, как нарочно, сейчас? Мне совсем не до того.
Я невольно рассмеялся. Рэн злобно глянул на меня.
– Извини. Я вдруг подумал, что любовь не станет терпеливо поджидать подходящего момента. Она нападет с тыла, причем тогда, когда ты меньше всего ожидаешь.
Он фыркнул:
– Тогда эта любовь – коварный подонок.
Я улыбнулся. Рэн выдержал свой наигранный гнев еще секунды две, а потом ухмыльнулся в ответ.
– Я снова и снова размышлял о том, как мы годами строили планы. А теперь я смотрю на нас и могу только посмеяться над тем, какими мы были наивными, – сказал он.
– И все рано этот год может стать лучшим годом нашей жизни.
Он опустил руки и фыркнул:
– О нет, только не это. Лучший год моей жизни не может проходить так погано. Я на это не согласен.
– Ты прав. Я просто хотел сказать хоть что-то оптимистичное.
