Автор
Новый роман Гузели Магдеевой "Спаси нашего сына" - это душевная история о любящих родителях и их единственном ребенке. Вместе они преодолевают препятствия, чтобы воспитать сильного, благородного человека, похожего на отца — Егора Баринова.
Потому что приближать — это, мать вашу, больно и страшно. Даже когда ты тридцатилетний мужик, управляющий собственным огромным бизнесом. Там — в работе, все четко, понятно и знакомо. Там есть знакомы, есть следствия и причины.
В отношениях, черт возьми, все совсем иначе. Здесь я профан. Одно дело, это ночь любви, совсем другое…
— Как скажешь, Егор.
И это ее согласие рушит опоры крепостей, которые я с излишней тщательностью возвожу между нами. Так просто и так открыто она это говорит, обезоруживая одним только видом.
Ева, Ева… Ну почему ты такая?
Пока доставка везет обед, я достаю из холодильника продукты, нарезаю, весьма коряво, овощи. И чувствую движение за моей спиной — Ева подходит близко, становясь рядом со мной. Ее живот чуть упирается в столешницу, и я смотрю на него. Интересно, какой он там внутри — человек, состоящий наполовину из моих клеток?
Шальная мысль: прикоснуться к мягкой ткани ее платья, чтобы ощутить тугость живота. Толчки уже чувствуются?
Что я вообще знаю о беременных женщинах? Кроме того, что они могу захотеть клубнику в феврале или селедку с арбузом среди ночи?
— Давай сюда нож, ты терзаешь помидор, — Ева протягивает ладонь, но я избегаю прикосновений.
Вика не готовила. Ну то есть, она могла красиво сервировать стол к завтраку, что-то нарезать, но особого энтУЗИазма готовка и уборка у нее не вызывала. Ее стихия — работа и секс, возможно, поэтому я не видел с ней ничего серьезного дальше.
Она была идеальной партией на здесь и сейчас, но, как правило, на таких женщинах не женятся.
Сажусь на барный стул, и теперь уже я наблюдаю за Евой, а не она за мной. Вижу, как ловко она управляется ножом, отправляя в салатницу овощи, тонкие пальцы быстро двигаются, лицо расслаблено и безмятежно.
Она и так выглядит младше своих лет, а сейчас и вовсе кажется совсем юной и хрупкой. Даже не смотря на живот.
— Ты ешь с маслом, — не спрашивает, утверждает.
Мы садимся за стол, друг напротив друга, и в полном молчании едим салат. Только позвякивают приборы о тарелки.
— Спасибо, очень вкусно, — говорю я, хотя и вкуса еды-то не ощутил.
— Пожалуйста. Оставь тарелки, я помою.
— Не надо, — качаю головой, — я и сам могу. Ты устала, наверное.
— Егор, — на ее лице взрослая, усталая улыбка, — может, ты забыл, но я работаю посудомойщицей. Работала до сегодняшнего дня.
