Мы сидели здесь уже второй час, бок о бок, и работали над ее блогом, и все это время из маленького корпуса ноутбука звучал мелодичный голос Фрэнка Оушена.
Эмбер открыла одну из закладок, и мы вместе смотрели, как страница медленно выстраивается, и, наконец, показалось платье, от вида которого у меня вырвался тихий вздох. V-образный вырез, черное и сшито из струящейся ткани, приталенное и от бедер ниспадает мягкими волнами.
– А есть еще фотки? – спросила я, правда, в этот момент мой взгляд упал на ценник. – О боже. Больше двухсот фунтов, – ахнула я и уже подняла палец, чтобы тут же закрыть это окно. – Для чего ты это показываешь?
Эмбер перехватила мою руку и с улыбкой сказала:
– Не для нас. Эта фирма предложила мне сотрудничество.
Я помедлила. Я знала, что Эмбер получила не один запрос на сотрудничество с некоторыми магазинами, но это ведь не значит, что она все их должна принять.
– Но ведь ты давно ищешь, – продолжала моя сестра. – А это платье очень подошло бы для такого шикарного повода, разве нет? Я могла бы с ними поговорить.
Я без колебаний помотала головой:
– Нет, я не могу его принять.
Я нерешительно пожала плечами:
– Не знаю. Разве это не странно – получить что-то бесплатно?
– Ты думаешь, кинозвезды платят за те платья, которые берут у дизайнеров на премьеры и на всякие вручения премий?
– Об этом я, честно говоря, никогда не думала, – призналась я.
– Ну вот, а теперь ты это знаешь, – сказала сестра. – Они предложили мне три платья на пробу и даже оплату, если я напишу честную рецензию, что касается удобства и так далее. И тогда бы я сделала фото нас обеих в их платьях, если ты не против.
Я снова посмотрела на платье. Кликнула на следующие снимки, все больше влюбляясь в широкую юбку, мягкую по виду ткань и маленькие аппликации, обрамляющие декольте. Такого элегантного платья у меня еще никогда не было, если не считать того, которое Бофорты одолжили мне в прошлом октябре на Хэллоуин.
– Можно даже не спрашивать, да? – вдруг сказала Эмбер, и, когда я в недоумении повернулась к ней, она потупила взор и смиренно улыбнулась: – Ты ведь, должно быть, опять не возьмешь меня с собой, так?
– Эмбер, – вздохнула я, набирая побольше воздуха, чтобы выдать ей автоматический ответ. И потом осеклась.
В последние недели Эмбер день и ночь была рядом со мной. Она заботилась обо мне и не проронила родителям ни слова о том, что произошло с Джеймсом, как бы они ни допытывались.
Я знала, как Эмбер хотелось попасть на один из наших вечеров.
