– То, что я уеду, вовсе не означает, что мы перестанем видеться, Эмбер, – мягко сказала я.
Эмбер снова уставилась в экран своего ноутбука:
– Означает, и ты это знаешь.
Я энергично помотала головой:
– Да, все будет немного по-другому, но я же буду приезжать домой на каждые выходные, и я буду продолжать работать с тобой над твоим блогом. Мы будем говорить и по телефону, и по «Скайпу», я буду присылать тебе мерзкие картинки обедов и сообщать, какие книги читаю, и…
– Ты должна мне это пообещать, Руби, – сказала она серьезным голосом.
Я положила ладонь на плечо младшей сестры и притянула ее к себе:
Неделя перед благотворительным вечером была самой стрессовой в моей жизни.
Мне все еще приходилось наверстывать школьный материал, который мы с Лидией пропустили до Рождества, а кроме того, было столько работы по подготовке вечера, что я в какой-то момент уже не знал, как все успеть. В понедельник Руби и Камилла решили заменить в Бойд-холле лампочки на такие, которые дают приглушенный свет, чтобы создать особую атмосферу. И мне пришлось искать эти лампочки. Во вторник пианист решил, что за смехотворно малое количество работы он вдруг должен получить куда большую плату. И мне пришлось вместе с Кираном ехать к нему и вести с ним переговоры на понижение суммы. Во время поездки Киран уговорил меня в среду прослушать репетицию школьного хора и отобрать репертуар, потому что у Руби нет времени, а Лин ничего не смыслит в тонкостях классической музыки (его слова). Но кульминация состоялась в четверг, когда собралась вся команда, чтобы почистить столовое серебро (не самое любимое мое занятие) и свернуть салфетки в виде митры епископа (ненавижу). Я-то всегда считал себя человеком с очень ловкими руками, но оказалось, что это не так, когда речь заходит о салфетках.
Ребята косятся на меня, когда я прихожу на тренировки лакросса совершенно разбитым, а то и вовсе пропускаю их, но вопросов не задают. А то бы я не знал, как объяснить, что со мной творится.
Будто я вцепился в соломинку и отказываюсь отпустить. Хотя Руби на обратном пути к школе четко дала мне понять, что не готова к тому, что я хочу ей сказать. И я вынужден с этим считаться. В тот момент в фотобудке, когда мы были так близко друг к другу, ее губы в сантиметре от моей щеки, и я ощущал прерывистое дыхание на своей коже… В этот момент мне стало ясно, что моя борьба не напрасна.
И, пока для нас жива хоть искра надежды, я не сдамся.
