Безопасность сидела за столом в своем кабинете, голова склонена над папками. В камине пламя косилось по черепицам, когда две дружные луны взирали на мир из верхних рядов небес. Раздался стук — вход. Безопасность оторвалась от документов и мгновенно пригляделась к тем, кто въезжает....
"
"Бутылек наклонился и враз стал легче. Я чуть не взвыла. Сволочь. Труд четырех ночей насмарку!
— Почему? — нахмурился Варлок.
Похоже не на вопрос, а на требование!
— Потому что ты не можешь всем нравиться. Не у всех, знаешь ли, хороший вкус, — не удержалась я от сарказма, отдернув руку.
— Ты что-то прячешь за спиной? — вдруг насторожился Варлок.
Это не альв, а вервольф какой-то! Во всяком случае, нюх у него отменный.
— С чего бы? — Я изумилась вполне натурально. И даже отошла в сторону. Мол, ничего за моей спиной нет такого.
Но Варлок не смотрел на стол, лишь на меня.
— Видишь, ничего нет. — Я развела руки в стороны. Пустые руки.
— Знаешь, я даже завидую ботанику. У него получилось то, что не удалось мне: прийти на бал с девушкой, которая нравится. — И тут его взгляд остановился на моем кулоне.
— Ах вот ты где! А я тебя везде ищу! — Радостный возглас Алекс словно разрезал натянутую до предела струну между мной и альвом.
Подруга вихрем подлетела ко мне, а потом, будто только что заметив остроухого, воскликнула:
— О, привет, Варлок! — И подарила остроухому одну из своих самых очаровательных и многообещающих улыбок.
— Добрый вечер, — холодно ответил тот и повернулся к Алекс спиной, всем своим видом показав, что более разговаривать с ней не намерен, а хочет вернуться к беседе со мной.
Подруга на миг скривилась: не привыкла, чтобы ее отшивали. Но она была бы не она, если бы даже такую ситуацию не обернула в свою пользу.
— Вечер действительно добрый, а вот ты, похоже, не очень. Но я знаю, как это исправить… — проворковала Алекс и украдкой стрельнула в меня мимолетным взглядом, значение которого трактовалось однозначно: «А с тобой, Нари, мы об этом еще поговорим».
Алекс тут же клещом впилась в руку Варлока, как в переносном, так и в прямом смысле перетянув его внимание на себя, и защебетала:
— А ведь я еще не поблагодарила тебя! Помнишь, на стадионе неделю назад, когда ты играл с северянами и тот медведь-перевертыш пробил барьер… Ты ведь меня спас. Нари и меня, — последнее слово она выделила особо.
Алекс могла быть обворожительной, милой, трогательной, беззащитной. Но хватка у нее всегда была бульдожья. А еще она умела игнорировать. Вот как сейчас. Просто сделала вид, что не заметила отстраненного «добрый вечер», упорно продолжала сокращать дистанцию, перейдя на «ты»: «помнишь», «играл», «спас». И выбрала именно такой эпизод, яркий, эмоциональный, чтобы Варлок не смог изобразить амнезию и не вспомнить.
Но альв был непрошибаемый. Совершенно.
