Такие вещи, как спецшприцы, пластит, радиовзрыватели, — тоже не доказательства. Ну и плюс ко всему — крыша ГРУ. Со спецслужбами ни прокурорские, ни РУОП связываться не хотят. Бывало, конечно, и такое, что какой-нибудь ретивый Пинкертончик вдруг где-то чего-то и зацепит (у ГРУ-то ведь интересы весьма широкие, тем более сейчас, когда страну развалили), так потом сам отмыться не мог — не хер в комиссара Каттани играть.
В общем, экспресс-анализ ситуации показывал: опасности, по крайней мере серьезной опасности, нет. Интуиция подсказывала: опасно! А интуиции майор привык доверять. Несколько дет назад, в Дублине, он шел на встречу с агентом. Тот представлял умеренное крыло ИРА. По оговоренному сценарию встречи первым приходил Пилигрим. Через несколько минут — агент. Когда капитан подходил к явочной квартире (она располагалась в старинном, XVIII века здании), остро и противно заныло под ложечкой. Собственно, беспокойство какое-то он чувствовал с утра. Слежка? Нет, не слежка, ее он бы обязательно засек. Все это сильно раздражало. «Самоконтроль, — говорили инструктора в спецшколе, — постоянный самоконтроль». Он давно умел контролировать свое поведение и эмоции. Но в это утро… Неужели все-таки слежка? Он проверялся постоянно: все чисто. Чувство неуверенности (дискомфорта? страха?) не отпускало. Пилигрим поравнялся с домом. И… прошел мимо. Он перешел дорогу в неположенном месте и двинулся к пабу невдалеке. Из окна пивнухи он видел, как неспешной походкой праздного человека появился агент. Проверился перед входом, вошел в дом.
Пиво казалось просто отвратительным. Как и все в этот серый день. «Допью кружку, — подумал капитан Берг, — и пойду». Допить не пришлось. Через тридцать секунд после того, как Энтони скрылся в дверях здания, фасад которого Уродовала аляповатая реклама спагетти, брызнуло осколками окно на втором этаже. Взрыв грохотом и пламенем вырвался наружу, пронесся над улицей. Когда капитан (по документам — менеджер немецкого издательского дома «Gebruder Schmidt») вышел из паба, ноги были как ватные. Через сутки он вылетел в Варшаву…
Вот и сейчас Пилигрим чувствовал опасность. Слабо еще, но явственно ощущал: ехать на стрелку нельзя!
Но — полмиллиона баксов! Эти деньги — вся его будущая жизнь. Красивая, здоровая, благополучная старость. Упустить эти бабки — предательство по отношению к себе.
Неторопливо Пилигрим начал одеваться.
