Автор
Дебрями своей новой семьи начались кривые игры мужа, а также притворные дружбы соседок, которых он устроил для разоблачения жертвы. Чем больше я узнавала о своих собственных слабостях и предательстве близких, тем неуловимее становилась реальность "сумасшедшей" подруги. Это непредсказуемое приключение в окружении донжуанов выведет меня из себя....
– Привет, – вдруг, раздвинув рот до ушей, сказал морячок, нарушая молчание. Улыбка, кстати, вышла у него пакостной, а приветствие каким-то издевательским.
– Здравствуйте, – со второй попытки смог произнести Олег, косясь на меня.
Я по-прежнему ничего не понимала и даже не пыталась понять, но уже злилась на Бойко, который по неведомой причине нас одурачил."
"– Вздумал шутки шутить? – с печалью спросил дядя Жора.
Олег охнул, затем принялся ерзать на стуле. Чувствовал он себя явно не в своей тарелке, и это тоже сбивало с толка, как и реплика дяди Жоры.
– Я… я… в чем, собственно, дело? – промычал Олег.
– Марья где? – поинтересовался Витя и, чтобы ускорить мыслительный процесс у недавнего друга, ткнул его кулаком в живот. Олег взвизгнул, ткнулся носом в стол, обхватив живот руками, и, кажется, заплакал.
– Отрежь ему ухо, – совершенно серьезно сказал дядя Жора и даже нож протянул – тот, что лежал на столе. Судя по крошкам, им недавно резали хлеб. – У нас нет времени на болтовню.
Витя взял нож, а я сделала шаг с намерением вмешаться, уж очень натурально они все разыграли. По крайней мере, Олег, как и я, поверил, поднял голову и торопливо заявил:
– В подполе.
– А подпол где? – нахмурился Витя.
Олег ткнул пальцем в пол возле русской печки, и мы увидели лаз с металлическим колечком на крышке.
– Проверь, – кивнул дядя Жора, не сводя глаз с Олега. Морячок подошел, потянул люк и заглянул вниз, я тут же подскочила и позвала:
– Марья!
В ответ ни звука, и темень внизу – хоть глаз выколи.
– Свет-то здесь есть? – спросил морячок.
Свет был, лампочка вспыхнула, осветив большой подпол с подпорками из кирпича. Возле одной из них сидела Марья. Рот ее залеплен скотчем, по этой причине она невнятно мычала, а глаза таращила более обыкновенного.
Помимо того, что она была привязана веревкой к подпорке, ей еще руки и ноги связали, так что положение ее иначе, как бедственным, не назовешь.
– Вот христопродавец, – вместо этого заявила она. – Кому верить на этом свете?
– Ты кого имеешь в виду? – не поняла я.
Морячок подскочил с ножом и очень ловко разрезал все веревки. Марья попыталась встать и первым делом ткнулась лбом о поперечную балку; я крикнула: «Осторожно», но опоздала.
