Автор
Дебрями своей новой семьи начались кривые игры мужа, а также притворные дружбы соседок, которых он устроил для разоблачения жертвы. Чем больше я узнавала о своих собственных слабостях и предательстве близких, тем неуловимее становилась реальность "сумасшедшей" подруги. Это непредсказуемое приключение в окружении донжуанов выведет меня из себя....
– Да уж, – вздохнула я тяжко и замерла посередине улицы, оглядываясь."
"– Надо ему тачку разбить, – зашипела Марья.
Я отмахнулась от нее, как от назойливой мухи. Подумав, я решила обратиться к Эльке, но от этой мысли пришлось отказаться – Марья потащится со мной, а показывать ее нормальным людям совершенно невозможно, а то и в моем здравомыслии сомневаться начнут.
Я зашагала по улице, только чтобы не стоять на месте, а Марья вновь принялась зудеть по поводу своих вещей. Я рассудила, что если мы перевезем ко мне и вещи, то от этой сумасшедшей я вряд ли избавлюсь, потому и не торопилась помогать ей.
– Давай сначала покончим с одним делом.
– Говорю, надо стекла бить.
– Какой от этого толк?
– Поймет, что мы себя в обиду не дадим. Ты нам пакость – мы тебе две.
– Как-то не по-христиански ты рассуждаешь, – нахмурилась я.
– Ничего подобного. Я же тебе говорила…
Но я уже не слушала, потому что взгляд мой упал на нарядную вывеску адвокатской конторы «Гридин и сыновья». Первый этаж здания был заново отделан, вывеска стоила денег, да и само здание практически в центре города производило впечатление.
Я решительно направилась к дубовым дверям с латунными ручками, начищенными до блеска так, что за них было страшно браться руками. Но я взялась. Марья удивленно начала: «Ты куда…» – но тут же примолкла.
Мы вошли в холл и испуганно огляделись. Обстановка была такая, что я сразу почувствовала: беспокоить Гридина и сыновей по такому пустячному поводу, как мой, непростительное свинство.
– Шикарно, – простонала Марья, вертя головой.
Тут, словно из-под земли, возник молодой человек в светлом (по причине жары) костюме, рубашка белоснежная, галстук в полоску. На лице молодого человека явственно отобразились печаль и сомнение в целесообразности нашего визита сюда. Мы уж и сами сообразили, что зря приперлись, но бежать сломя голову было неловко, и я, выпрямив спину, сказала с вызовом:
– Мы бы хотели проконсультироваться.
– Прошу вас, – указал рукой в сторону коридора молодой человек.
Пол здесь был покрыт толстым ковром, и шли мы совершенно бесшумно. Из-за ближайшей двери донеслись какие-то голоса, но мы ее миновали, остановились перед следующей дверью с бронзовой табличкой. Прочитать, что там, я не успела, молодой человек постучал, затем распахнул дверь, и я, почему-то с замиранием сердца, вошла.
