В темном шатре после зажженных свечей и молчаливого салюта, гости запутываются в тенистых играх ветра. Ночь окутана бурей, а музыка тонула в урагане шепотовок и возгласов. Попытка социального взаимодействия кажется неосуществимой под ледяным куполом свечей.
Я помню, что тогда очень удивился.
Я снова прислушиваюсь к остальным. Такое ощущение, что я выныриваю из воды.
— За все приколы хватали всегда нас, — говорит Дункан, — и потом наказывали.
— В основном меня, — вставляет Феми. — Очевидно.
— Кстати о водорослях, — вспоминает Уилл. — Это было не смешно. Вчера.
— Что было не смешно? — я смотрю на остальных, они выглядят смущенными.
Уилл вскидывает бровь.
— Думаю, ты знаешь. Водоросли в постели. Джулс чуть не спятила. А потом ужасно разозлилась.
— Это был не я, чувак, — отнекиваюсь я.
Мне не особо хотелось делать вещи, навевающие воспоминания о школьных временах.
— Не я, — присоединяется Феми.
— И не я, — подхватывает Дункан. — У меня не было времени. Мы с Джорджиной до ужина были заняты кое-чем другим, если вы меня понимаете… у нас точно нашлись дела интереснее, чем бродить по пляжу и собирать водоросли.
Уилл хмурится.
— Ну, я точно знаю, что это кто-то из вас, — говорит он и пристально смотрит на меня.
В дверь стучат.
— Это тебя спасло! — кричит Феми.
Это Чарли.
— Видимо, бутоньерки где-то здесь? — бормочет он. И при этом не смотрит в глаза ни одному из нас. Бедный парень.
— Они там, — указывает Уилл. — Брось одну Чарли. Ладно, Джонно?
Я беру одну и кидаю Чарли, но не настолько сильно, чтобы она долетела. Чарли делает что-то вроде выпада, но не успевает поймать, а потом наклоняется к полу."
"Когда он, наконец, забирает бутоньерку, то уходит так быстро, как только возможно, не сказав ни слова.
— Ребята? — зовет Ифа. — Джонно? Гости уже приехали. Они в часовне.
— Ясно, — отзывается Уилл. — Как я выгляжу?
— Ты просто урод, — отвечаю я.
— Спасибо.
Он поправляет пиджак перед зеркалом. А потом, когда остальные выходят, Уилл поворачивается ко мне:
— И еще кое-что, дружище, — говорит он мне вполголоса. — Пока мы не спустились, и я знаю, что потом не смогу об этом сказать.
Он произносит это с ухмылкой, но мне кажется, что он серьезно. Я знаю, что есть такие вещи, о которых он не хочет распространяться. Но ему не за что переживать — я тоже не хочу это вспоминать. Мы оба наделали дел.
— Да не, чувак, — протягиваю я. — Ты будешь гордиться мной.
Джулс. Невеста
Надевая золотую диадему, я не могу не заметить, как предательски дрожат мои руки. Кручусь перед зеркалом.
