В темном шатре после зажженных свечей и молчаливого салюта, гости запутываются в тенистых играх ветра. Ночь окутана бурей, а музыка тонула в урагане шепотовок и возгласов. Попытка социального взаимодействия кажется неосуществимой под ледяным куполом свечей.
Я думаю обо всех тех девушках, которые обзывали меня в школе толстой зубрилой (я поздно повзрослела), и злорадствую: Ну и кто смеется теперь?
Он кусает мое плечо. Низ живота наливается похотью. Я сдаюсь.
— Ты уже все сделала? — он смотрит на план через мое плечо.
— Нет, я пока не придумала, куда всех сажать, — говорю я.
Он молча осматривает листок, я чувствую его теплое дыхание на своей шее, потом на ключице. Вдыхаю запах лосьона после бритья, которым он пользуется: кедр и мох.
— А мы пригласили Пирса? — мягко спрашивает он.
Мне чудом удается не закатить глаза. Я писала все приглашения. Я уточняла список, все выбирала, узнавала адреса, покупала марки, отправила все до последнего. Уилл часто отсутствовал, занятый на съемках очередной серии. Время от времени он вспоминал о ком-то, кого забыл упомянуть. Думаю, что под конец он и впрямь тщательно просмотрел весь список, сказал, что хочет убедиться, никого ли мы не пропустили. Пирс получил приглашение после этого.
— Его тогда не было, — признаюсь я.
Пирс — это продюсер шоу Уилла. Он хороший парень, и они с Уиллом вроде бы всегда ладили. Я не задумываясь отправила ему приглашение.
— Ладно, — соглашается Уилл. — Да, конечно, все логично.
Но в его голосе слышится напряжение. По какой-то причине ему это не понравилось.
— Слушай, дорогой, — говорю я, обвивая рукой его шею.
— Я не против, — осторожно замечает Уилл. — Я просто удивился, вот и все.
Он убирает руки с моей талии.
— Я ничуть не возражаю. На самом деле, это приятный сюрприз. Здорово, что они придут.
— Ладно. Хорошо. Тогда я посажу мужей напротив жен. Так нормально?
— Вечная дилемма, — произносит он с наигранной серьезностью.
— Боже, да я знаю… но людям действительно это важно.
— Ну, — говорит он, — если бы мы с тобой были гостями, я точно знаю, где бы хотел сидеть.
— Да неужели?
— Сбоку, чтобы я мог делать это… — Его руки опускаются вниз, задирают шелковую юбку и забираются под нее.
— Уилл, — сопротивляюсь я. — Шелк…
Его пальцы находят кружевной край моего белья.
— Уилл! — возмущаюсь я. — Какого черта ты…
Но потом его пальцы оказываются внутри меня и начинают двигаться, и тогда мне уже абсолютно не важно, что станет с шелком. Моя голова падает ему на грудь.
