В темном шатре после зажженных свечей и молчаливого салюта, гости запутываются в тенистых играх ветра. Ночь окутана бурей, а музыка тонула в урагане шепотовок и возгласов. Попытка социального взаимодействия кажется неосуществимой под ледяным куполом свечей.
Я всегда хорошо танцевала — сказываются подростковые годы практики в манчестерских клубах под последние хиты с Ибицы. Я уже и забыла, что тогда прихожу в гармонию со своим телом, насколько это меня возбуждает. И я вижу, что прекрасно выгляжу, по одобрительному выражению лица Луиса, его глаза оставляют мои только для того, чтобы путешествовать вниз по всему моему телу, когда я двигаюсь.
Музыка замедляется. Луис притягивает меня к себе. Его руки на моей талии, и я чувствую биение его сердца через рубашку, тепло его груди под тканью.
Тогда я отстраняюсь, чтобы между нами образовалась хотя бы пара сантиметров. Мне нужно привести мысли в порядок.
— Знаешь что, — говорю я, а в голосе слышится дрожь, — пожалуй, я пойду выпью.
— Конечно, — соглашается он. — Хорошая мысль!
Я не хотела, чтобы он шел со мной. Я вдруг чувствую, что мне нужно побыть одной, но в то же время у меня нет сил объяснять.
— Откуда ты знаешь Уилла? — перекрикиваю я музыку.
— Что? — он подходит ближе, чтобы расслышать, его ухо касается моих губ.
Я повторяю вопрос.
— Ты тоже учился в «Тревельян»? — спрашиваю я.
— А, — отвечает он, — ты про ту школу? Не, мы вместе учились в универе, в Эдинбурге. Играли за одну команду по регби.
— Привет, Луис! — парень у бара поднимает руку и заключает Луиса в объятия, когда мы подходим ближе.
— Заткнись, — обрывает его Луис, краснея. — Но да, мы танцевали.
— Я Ханна, — представляюсь я. Мой голос прозвучал как-то сдавлено. Интересно, что я тут делаю?..
— Джетро, — отвечает друг Луиса. — Итак, Ханна, что будешь пить?
— Э-э-э… — мнусь я, думая о том, что надо держать себя в руках.
Не хочу ходить вокруг да около.
Джетро вскидывает брови.
— Ну лааадно. Я в деле. Луис?
Оуэн наливает нам три текилы. Мы сразу же их выпиваем.
