В темном шатре после зажженных свечей и молчаливого салюта, гости запутываются в тенистых играх ветра. Ночь окутана бурей, а музыка тонула в урагане шепотовок и возгласов. Попытка социального взаимодействия кажется неосуществимой под ледяным куполом свечей.
Только теперь я понимаю, что до края обрыва не так уж далеко. И он тянет меня к нему. Отсюда видно море, блестящее и черное в лунном свете. Но… он ведь этого не сделает, правда?
Сейчас. Вечер свадьбы
Мужчины уставились на искареженную золотую корону в руке Феми. Она казалась настолько неуместной там, где они ее нашли — на черной земле, посреди шторма, — что всем потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где они ее видели прежде.
— Это корона Джулс, — говорит Ангус.
— Черт, — отвечает Феми. — Точно она.
Каждый из них думает, какую силу надо было приложить, чтобы металл так сплющился.
— А вы видели ее лицо? — спрашивает Ангус. — Джулс? До того, как разрезали торт? Она выглядела… ужасно злой. Ну, мне так показалось. Или… возможно, ужасно напуганной."
"— А кто-нибудь видел ее в шатре? — спрашивает Феми. — После того, как погас свет?
Ангус вздрогнул.
— Но ты же не думаешь… в смысле, вряд ли с ней могло случиться что-то плохое?
— Твою мать, — шипит Дункан.
— Я этого и не говорил, — отвечает Феми.
Следует длинная пауза.
— Не помню…
— Нет, Дунк. Я тоже не видел.
Они вглядываются в темноту, напрягая зрение, чтобы уловить любое движение; навострив уши, чтобы уловить любой звук; и внезапно у них перехватывает дыхание.
— О боже. Смотрите, там еще что-то есть.
Ангус наклоняется, чтобы поднять это. Все видят, как дрожит его рука, когда он подносит его к свету, но на этот раз над ним никто не смеется. Теперь страшно всем.
Это туфля. Одна, шелковая, бледно-серая, с украшенной драгоценными камнями пряжкой.
Несколькими часами ранее. Ханна. Плюс один
Этот парень, Луис, очень хорошо танцует. Музыканты доводят гостей до исступления, заставляя нас теснее прижиматься друг к другу, пока вокруг все кружатся. И я задумываюсь о том, каким чертовски напряженным и одиноким был мой день. В основном в этом виноват Чарли. Но сейчас я не хочу о нем думать. Я слишком зла на него, слишком расстроена. Кроме того, когда я в последний раз отдавалась музыке… когда в последний раз вот так просто танцевала? Когда в последний раз чувствовала себя такой желанной и чертовски сексуальной? Кажется, за все эти годы я потеряла частичку себя.
