В темном шатре после зажженных свечей и молчаливого салюта, гости запутываются в тенистых играх ветра. Ночь окутана бурей, а музыка тонула в урагане шепотовок и возгласов. Попытка социального взаимодействия кажется неосуществимой под ледяным куполом свечей.
Такое ощущение, что здесь собрались все гости, разгоряченные, они прижимаются друг к другу. Вокалист группы подходит к микрофону:
— Ну что, дамы и господа, готовы потанцевать?
Музыканты задают бешеный ритм — дикая мелодия, разыгранная в четыре скрипки. Повсюду дергаются тела в безуспешной, пьяной попытке исполнить версию ирландской джиги. Я вижу, как Уилл выхватывает Оливию из толпы: «Время для танца жениха с подружкой невесты!» Но они как-то странно сбиваются с ритма, когда ступают на танцпол, будто один из них сопротивляется.
Музей Виктории и Альберта, вот оно. Я помню, как Оливия мне рассказывала, что привела туда Стивена на вечеринку в честь журнала Джулс. И вокруг словно все застывает, когда меня осеняет…
Но это же полное безумие. Не может быть.
— Эй! — зовет меня парень, когда я проталкиваюсь мимо него. — Куда спешишь?
— Ой, — смущаюсь я, рассеянно бросая взгляд в его сторону. — Простите, я… немного отвлеклась.
— Что ж, может, тебе поможет танец, — ухмыляется он. Я оглядываю его повнимательнее. Довольно красив — высокий, черноволосый, с ямочками на щеках. И прежде чем я успеваю хоть что-то сказать, он берет меня за руку и нежно тянет к себе, а потом и на танцпол.
— Я видел тебя раньше, — перекрикивает он музыку. — В церкви, ты сидела одна. И тогда я подумал: с ней точно стоит познакомиться поближе.
И снова эта ухмылка. Ой. Он думает, что я здесь одна и свободна. Видимо, он не застал ту сцену с Чарли в баре.
— Луис! — кричит он, тыча пальцем в грудь.
— Ханна!
Может, надо объяснить, что я тут с мужем. Но я не хочу сейчас думать о Чарли. И в этом новом образе — не плохо одетой самозванки, какой я себя считала, а привлекательной, таинственной незнакомки — я решаю смолчать.
Сейчас. Вечер свадьбы
Там есть кто-то еще. Эта мысль заставляет их бояться теней, шарахаться от очертаний в темноте, которые в итоге оказываются лишь иллюзиями.
