В темном шатре после зажженных свечей и молчаливого салюта, гости запутываются в тенистых играх ветра. Ночь окутана бурей, а музыка тонула в урагане шепотовок и возгласов. Попытка социального взаимодействия кажется неосуществимой под ледяным куполом свечей.
"
"Помню, в какой-то момент мне показалось, что он уже со мной прощается, но потом он открыл дверь такси, повернулся ко мне и спросил: «Так ты садишься?» А потом в такси (даже не в «Убере», а настоящем черном такси) тоненький голосок все пищал у меня в голове: «Что ты делаешь? Ты же его почти не знаешь!» Но пьяная часть меня, та часть, которая была готова к этому, просила этот слабый голосок заткнуться.
Мы вернулись в квартиру к Джулс, потому что он только что переехал и еще не купил всю мебель. Я чувствовала себя виноватой, но потом сказала себе, что потом постираю простыни.
— Ух ты, — сказал он тогда. — Впечатляет. И это все твое?
— Да, — ответила я и почувствовала, что теперь стала намного старше в его глазах.
— А потом мы переспали, — говорю я Ханне. — Наверное, я хотела успеть до того, как алкоголь выветрится.
— Тебе было хорошо? — спрашивает Ханна.
Ее голос звучит слишком заинтересованно, и она добавляет:
— У меня сто лет не было секса. Прости. Я знаю, что это слишком личное.
Я стараюсь не думать, как они с Чарли спят друг с другом.
— Да, — отвечаю я. — Было немного… ну, знаешь, жестко? Он прижал меня к стене, задрал юбку на талию и снял трусы. А потом… Можно мне еще? — Ханна передает мне бутылку, и я быстро отпиваю. — Он сделал мне куни, хотя я даже не приняла душ. Сказал, что ему так больше нравится.
— Понятно, — говорит Ханна. — Ничего себе.
Мы с Каллумом никогда не делали ничего особенного. Наверное, секс со Стивеном был лучше, чем все те разы с Каллумом, даже учитывая, что после первого куни мне на мгновение захотелось плакать.
— После этого мы встречались еще несколько раз, — говорю я Ханне.
Я скорее чувствую, чем вижу, как Ханна кивает, ее голова так близко от моей, что я ощущаю движение воздуха. Я ловлю себя на том, что рассказываю ей, как мне нравилось видеть себя его глазами: сексуальной и смелой. Даже если иногда я чувствовала себя не в своей тарелке и мне не всегда нравилось, что он просил меня делать в постели.
— В смысле, — продолжаю я, — с Каллумом у меня было чувство, что мы…
— Родственные души? — подсказывает Ханна.
— Да, — соглашаюсь я. Фраза просто отстойная, но она хорошо описывает ситуацию. — А со Стивеном все было по-другому. Как будто он показывал лишь частичку себя, и из-за этого…
— Ты хотела видеть больше?
— Да. Я будто на нем помешалась. И он был таким взрослым и утонченным, но все равно хотел меня. А потом… — пожимаю плечами, — я облажалась.
— В каком смысле? — хмурится Ханна.
— Не знаю.
