В темном шатре после зажженных свечей и молчаливого салюта, гости запутываются в тенистых играх ветра. Ночь окутана бурей, а музыка тонула в урагане шепотовок и возгласов. Попытка социального взаимодействия кажется неосуществимой под ледяным куполом свечей.
Я больше не та влюбленная в тебя по уши шестнадцатилетняя девственница.
Чарли корчит рожицу.
— Боже, да я знаю. Прости, я не это имел в виду. Я переживаю, вот и все.
Внезапно мне в голову приходит мысль.
— Чарли? — спрашиваю я. — А ты не писал мне записку?
— Записку?
Его недоумение — ответ на мой вопрос. Это не он.
— Ничего особенного, — отвечаю я. — Забудь. Знаешь что? Думаю, надо идти спать. Если я пойду сейчас, то успею проспать восемь часов.
— Ладно, — говорит он. Я чувствую, что он рад тому, что я иду спать, и меня это бесит.
— Обнимемся? — прошу я.
— Конечно.
Я прижимаюсь к нему. Его тело мягче Уилла, хотя раньше было таким подтянутым. Но запах все тот же. И почему-то такой знакомый, что странно — учитывая, как давно мы не виделись.
Ничего не прошло. Он тоже должен это чувствовать. И потом, влечение же вообще никогда не проходит, разве не так? Я уверена: он ревнует.
Когда я возвращаюсь в комнату, Уилл раздевается. Он ухмыляется, и я иду к нему.
— Ну что, закончим то, что начали раньше? — мурлычет он.
Это отличный способ забыть об унижении, оставшемся от разговора с Чарли.
Я срываю оставшиеся пуговицы на его рубашке, а он отрывает одну бретельку от моего комбинезона, пытаясь его с меня снять. Все как в первый раз — такая же спешка, — но лучше, теперь мы точно знаем, чего хочет другой. Мы трахаемся, прижавшись к кровати, он входит в меня сзади. Я сильно кончаю. И не сдерживаю криков. Каким-то странным образом мне кажется, что бо́льшая часть вечера с тех пор, как нас прервали, была своего рода прелюдией.
И да, мне все еще не по себе от того, что я пересекла черту с Чарли и получила отказ. Может быть, он нас услышит.
После этого Уилл идет в душ. Он относится к себе с безукоризненной заботой — по сравнению с ним даже я выгляжу неряхой. Я помню, как удивилась, когда узнала, что причина его загара — не постоянное пребывание на солнце, а результат того же автозагара, каким пользуюсь я сама.
И только теперь, сидя в халате в кресле, я ощущаю странный запах, более сильный, чем запах секса. Это запах моря: соленый, рыбный, оставляющий аммиачный привкус в горле. И пока я сижу здесь, складывается такое впечатление, что этот запах, как клубы дыма, собирается из темных углов комнаты, обретая плоть."
"Я подхожу к окну и открываю его. Теперь, когда стемнело, снаружи стало довольно прохладно. Я слышу, как внизу волны бьются о скалы.
