Автор
Март пришел теплым гостем, травы уже пробиваются из-под снега, и все как на д碟e одеваются почаще - девочки в легких курточках, парни в широких пальто. А мы, живущие за городом, ощущаем весна не хлопотами улицы, а мягкими лучами солнца и звуками теплой тишины, где каждый шуршание листа или капля дождя становится знаком стартующей жизни....
Кстати, если применяются фармакологические средства, не помогут и они, хотя бывают люди, способные противостоять лекарствам. Просто у человека должны существовать значимые причины для сопротивления.
– Что вы имеете в виду? – не поняла я.
– Предположим, вы спрятали где-то своего ребенка, а враги пытаются обнаружить убежище и убить дитя. Естественно, станете держаться до последнего.
Он опять полез за сигаретами.
– Кто лучше всего поддается зомбированию?
Мельниченко повертел в руках сигарету и сунул назад в пачку.
– Четких критериев нет. Дети, старики, люди с начальным образованием, академики – зазомбировать можно любого, все дело в том, для чего и кто применяет гипноз.
– А верующие?
– Безусловно, они принадлежат к «группе риска». Ну подумайте сами, что такое служба в церкви? Своеобразный психотерапевтический сеанс с элементами транса. Заунывное, на одной ноте, пение, запах благовоний, мерцающее пламя свечей. Многочисленные секты, расплодившиеся в последнее время, активно применяют зомбирование.
– Для того чтобы стать гипнотизером, наверное, нужно иметь особый талант?
– Да нет, – пожал плечами профессор, – научить в принципе можно любого, мы это успешно делаем на факультете с будущими психологами.
– Слышала, вроде женщины не способны на такую работу, и еще, говорят, возможности сильно зависят от цвета глаз.
– Ерунда, – отмахнулся профессор, – никакой роли оба эти фактора не играют… Было бы желание выучиться! Очень прошу, специально отметьте следующее: сейчас во многих газетах мелькают объявления типа «обучим гипнозу за три недели, выдаем свидетельство».
– Бывают люди с врожденными качествами гипнотизера?
– Крайне редко, – сухо сказал Мельниченко, – говорят, подобным даром обладал Мессинг.
Мельниченко внезапно прервал беседу и начал смотреть в окно.
– Где? – решила я подстегнуть рассказчика.
– В печально известном лагере на Потьме.
– Вы сидели, за что? – вырвался из моей груди возглас изумления.
– За антикоммунистическую пропаганду и чтение запрещенной литературы, – пояснил Мельниченко.
