Автор
Март пришел теплым гостем, травы уже пробиваются из-под снега, и все как на д碟e одеваются почаще - девочки в легких курточках, парни в широких пальто. А мы, живущие за городом, ощущаем весна не хлопотами улицы, а мягкими лучами солнца и звуками теплой тишины, где каждый шуршание листа или капля дождя становится знаком стартующей жизни....
Веки потяжелели, голова сама собой откинулась на подушку.
Утром пришлось извиняться. Когда в семь я спустилась в столовую, Филя уже с аппетитом смаковал тосты.
– Простите, – искренне сказала я, – самым неприличным образом вчера отключилась.
– Ерунда, – ответил Алискин любовник, – только спрячьте рору под пуловер, он должен контактировать непосредственно с кожей, а не выполнять роль украшения. Чем меньше посторонних взглядов падает на оберег, тем лучше. Еще следует…
Я постаралась отключиться. Ну до чего надоели колдуны, гипнотизеры, шаманы и экстрасенсы.
– Даша, вы все поняли? – влез в мои мозги голос мага.
– Да, спасибо, – тут же изобразила я на лице заинтересованность.
– Хотите кофе? – появилась Ирка, внося пускающий пар чайник.
Я не успела ответить. Неведомая сила вытолкнула меня на середину комнаты. Руки отчего-то уперлись в боки, правая нога поджалась, а изо рта вырвалась идиотская фраза:
– Ку-ку, гав-гав, мяу-мяу! Журналисты не верящие в возможности гипноза, частенько попадают в идиотское положение! Ку-ку, гав-гав, мяу-мяу!
– Дарья Ивановна, – изумилась Ирка, отступая в коридор, – что с вами?
– Ничего, – рявкнула я, опуская ногу, – не видишь, зарядкой занимаюсь.
Ирка грохнула чайник на стол и попятилась.
«Ох уж эти журналисты. С кем ни веду разговор, всегда сомневаются. Впрочем, скоро вы убедитесь в моей правоте. Хотите кофе?»
Я с размаху плеснула в чашку коричневую жидкость. Ухмыляющееся лицо гипнотизера исчезло. Ну как он проделал со мной такое? Абсолютно не поняла и ничего не заметила. Что же, теперь после каждого предложения выпить кофе я буду куковать и гавкать, стоя на одной ноге?
– Несчастье подстерегает человека, лезущего в огонь, – закаркал Филя.
"Пытаясь сохранять спокойствие, я большими глотками опустошила чашку, не почувствовав никакого вкуса, и опасливо заглянула внутрь. Но дно темнело гущей, лицо Мельниченко исчезло.
– Остановитесь, пока не поздно, бросьте затею, – завелся Филя.
