Автор
Март пришел теплым гостем, травы уже пробиваются из-под снега, и все как на д碟e одеваются почаще - девочки в легких курточках, парни в широких пальто. А мы, живущие за городом, ощущаем весна не хлопотами улицы, а мягкими лучами солнца и звуками теплой тишины, где каждый шуршание листа или капля дождя становится знаком стартующей жизни....
Темноватый тамбурчик поражал порядком. По стенам располагались полочки, над ними виднелись вбитые гвозди. Нина быстро сняла туфли и поставила на полку. Потом, вешая на гвоздь куртку, сообщила:
– Снимай обувь, в избе босиком ходят, впрочем, некоторые и по улицам тоже.
Я стащила ботиночки и почувствовала, как сквозь тонкие чулки пробирается леденящий холод. Нина откинула занавеску из мешковины, прикрывавшую вход, и мы очутились в большом, метров пятьдесят, помещении.
Посередине зала стоял длинный-предлинный стол из досок, по бокам тянулись простые лавки.
У стола с иголкой в руках сидела безвозрастная баба.
– Обливались? – поинтересовалась она.
– Нет, – покачала головой Нина, – только приехала, да слить некому.
– А я на что? – улыбнулась женщина. – Скидавай одежду, да пошли.
Нина подошла к нарам и моментально разделась донага.
– Ну, ты чего ждешь? – поторопила меня бабка.
– Она первый раз у нас, Катя, – пояснила Нина.
– Раздевайся быстренько, сестра, – заулыбалась Катя, – сейчас сил прибавится, бодрости, здоровья.
Ничего не понимая, я тоже стащила с себя всю одежду и моментально покрылась гусиной кожей.
– Ничего, ничего, – приободрила Катя, – сейчас согреешься, жарко станет.
Мы вышли во двор и застыли возле двери, как две статуи.
– С кого начинать? – поинтересовалась Катерина.
– Ну, конечно, с Даши, – отозвалась Нина.
– Лады, – согласилась Катя и велела: – Зажмуряйся!
Я покорно закрыла глаза, и в следующий момент чуть не потеряла сознание.
– Вопи, вопи, это дьявол из тебя выходит, ну как, тепло стало?
Самое странное, что так оно и есть. Несмотря на струйки, быстро бежавшие по коже, телу стало жарко.
– Говорила же, – удовлетворенно отметила Катя и обрушила на голову Нины воду из другого ведра, – облиться – первое дело от всех напастей.
Нина быстро облачилась в юбку и протянула мне шапочку-тюбетейку.
– Надень на молитву.
– Зачем?
Сундукян пожала плечами:
– Учитель велит; кстати, если голова во время бдения не прикрыта, то потом виски ломит.
Деваться некуда, и я натянула убор.
– Давай, давай, – поторопила Катя, – не тянитесь, щас начнут.
Она вышла за дверь.
– Вы всегда такой душ принимаете? – поинтересовалась я.
