— Это из-за твоей веры, что ли? Яр сделал что-то недопустимое?
— П-ф-ф..."
"— Я ни черта не понимаю, Истомина. Какого хера ты от меня хочешь? Басов злой, как вурдалак бродит уже который день, ты с красными глазами по коридорам курсируешь. Что происходит, мать вашу?
— Только мою, — растягиваю губы в улыбке, хотя самой хочется забиться в истерике.
— Опять шарада?
— Спроси у своего друга, он расшифрует, — психую я.
— Яр говорит, что ты его обманула и обвинила в каком-то лютом дерьме.
— Ах, вот как? Я одна грешница, а все вокруг святые? Ну, супер!
— То есть, ты хочешь сказать, что это не так? — тушуюсь, отвожу глаза, не в силах озвучить правду.
— Не так. Точнее, не совсем так, Рафаэль.
— Вам надо поговорить.
— Мы уже, — буркнула я и снова скуксилась, вспоминая, как мне было плохо и безысходно, когда Басов оставил меня одну под лестницей.
— Тогда может...
— Что?
— Может, ты дашь мне зелёный свет?
— Раф!
— Я должен был попытаться! — поднимает руки вверх в защитном жесте парень, а потом вдруг добавляет, резко меняя тему разговора: — Кстати. У меня днюха сегодня.
— Поздравляю тебя. Расти большой, не будь лапшой.
— Ха-ха.
— Прости, — украдкой вытираю слёзы салфеткой и всё-таки поднимаю на парня несчастный взгляд, — можно реабилитироваться и ещё раз перепоздравить?
— Можно, — одними губами улыбается Рафаэль и долго, въедливо смотрит на меня так, как никогда раньше этого не делал. Будто первый раз по-настоящему видит меня.
Но только я начинаю говорить, как он перебивает и поднимает руку, останавливая поток моего сознания.
— Не сейчас. Позже. Я пришлю за тобой такси в полночь.
— Что?
— Я отмечаю своё совершеннолетие сегодня в ночном клубе «Панорама» и приглашаю тебя на праздник. Там и реабилитируешься.
— Ты спятил? — охаю я.
— Нет.
— Меня же мама...
— Что? Не отпустит?
— Нет!
— А ты попробуй не отпрашиваться, Вероника, и сразу жизнь заиграет яркими красками, - и заговорщически подмигивает.
— Спасибо за приглашение, но я...
— Но ты подумай. Карета будет ждать под окнами четверть часа, потом превратится в тыкву.
А после, посеяв в моей душе миллионы ростков сомнений, просто встал и ушёл, кинув на прощание разрывную гранату мне прямо в душу:
— Я буду тебя ждать. И он тоже...
Вероника
Остаток дня я слоняюсь по гимназии, будто бы с трудом рассекая густой сироп. Видимость на нуле, мысли сбились в кучу — не разобрать ничего. И я сама в раздрае.