Автор
Сейчас или никогда... она перевела дыхание и потянулась к окну. Распахнула его настежь, забралась на подоконник и, не раздумывая, прыгнула вниз. Как и предполагалось – неуклюже, но все же сумела допрыгнуть до сугроба. Взбодренная победой, она стала пробираться к выходу, ощущая радость от своей изобретательности в неловкой ситуации....
– Купи мне, пожалуйста, антигистаминные препараты, а пока можно что-то народное от зуда. Тут пишут про подорожник, череду или мяту. У тебя ничего нет из этого?
– Первый в списке был лук, если ты не заметила. Вот он у меня есть.
– Заметила, но пахнуть им мне не хочется.
– А придется, у меня нет описанных трав. Мажь, где особо чешется. Дальше мы поедем к врачу. Не в клинику. У моего начальника жена – врач, я сейчас договорюсь, она тебя посмотрит и откапает, – даже не успел развернуться, как Маша схватила меня за руку.
– Ты помнишь, что, если ты отвезешь меня к папе, я тебе с того света не дам покоя?
– Я не везу тебя к твоему отцу. Угомонись. Мажь кожу и одевайся.
* * *Краем глаза наблюдаю за Машей. И с каждым секундой ее лицо становится все мрачнее и мрачнее.
– Что опять? – не выдерживаю, останавливаясь на светофоре.
– Здесь пишут, что проявление признаков сильной аллергической реакции на клопов являются не только их укусы, но и частички их экскрементов. То есть меня не просто покусали клопы, но на меня и… накакали?
– Ну, возможно, они просто тебя куснули и убежали.
– Почему я сейчас так тебя ненавижу?
– Скорее всего, потому что на меня клопы не насрали. В смысле не покусали.
– Ненавижу, – буркнула Маша и отвернулась к окну.
– Это хорошо.
– Что здесь хорошего?
– Когда подрастешь, тогда поймешь.
Терпеть не могу смешивать работу и личную жизнь. И вот сейчас я чувствую себя крайне паршиво из-за то, что повелся на капризы Берсеньевой и привел ее в дом начальника.
– Что-то хотите спросить, Петр Васильевич?
– Конечно, хочу. Ты, зая моя, что-то себе однозначно роешь.
– Яму?
– Хуже. Сразу могилу. Я тебя не раскопаю, нынче морозы обещают и снова снег. Я не понимаю, почему ты не отдал ее в отцовские руки.
– Жалко стало. Человек не будет просто так прыгать со второго этажа.
– Жалко? Серьезно?
– Да, жалко. Она как ребенок.
– Кстати, о детях и не только. Я тут справочки навел. Ты знаешь, что старший сын Берсеньева умер от лейкоза, средний от несчастного случая, а жену заказали?
– Про среднего сына не знал. Сути это не меняет.
– Ты же понимаешь, что вот эта девчонка…
– Понимаю.
– Так отдай ее ему, пока не поздно.
– Нет. Мне ее жалко.
– Дурак.
