Когда Денис Цесаркин оказывается на Камчатке, его жизнь меняется из-за неожиданного наследства и семейных тайн. Возникает конфликт между желаниями и реальностью, когда любовь сталкивается с обстоятельствами. Хотелось найти ответы о прошлом и разобраться в сложных отношениях.
– Ничего не страшно! Мы сейчас табуретками вооружимся! И ножами! Только вы с папой приходите скорее!
Цесаркин свистнул собаке и опрометью бросился домой. Рядом около ноги неслась Герда, а сзади шумно дыша поспевал Ломакин. Он последними словами костерил злоумышленников и угрожал придушить их, как дохлых кроликов.
Зачем нужно душить уже дохлых кроликов, Денис не знал. Да и не задумывался.Лишь мысленно прикинул,на какую статью УК тянет подобное злодеяние, но уже через секунду-другую рванул дверь в подъезд. А там слышались крики и шум борьбы. У Дениса все похолодело внутри, когда он понял, что хриплый голос, умоляющий отпустить, принадлежит Нине.
Рванув вверх, Цесаркин сам не помнил, как оказался на третьем этаже и уставился в немом изумлении на открывшуюся мизансцену. Картина Репина «Приплыли!» или финал Гоголевского «Ревизора» показались бы детсадовской постановкой. Посредине лестничной клетки,словно девушка с веслом, стояла Вера Юрьевна Рогинская и, крепко держа за руку Настю Карпову, пыталась спуститься вниз. А Нина и перепуганный Димка не давали ей пройти. Тарантуль тянула бывшую начальницу за рукав, а незадачливый сосед пытался перегородить дорогу. Да и сама Настя брыкалась изо всех сил, пытаясь освободиться из железной лапищи Верочки.
Из соседних квартир кто-то выглядывал, но в свару с женщиной-танком не вступал, просто с любопытством наблюдал, чем дело кончится.
Цесаркин, переводя дух, застыл на долю секунды на месте, а Ломакин со всей природной наглости сразу влез в самое пекло. Обойдя Дениса, он шагнул к Рогинской и одним движением разжал наманикюренные пальцы. Настя отскочила в сторону, но разъяренная Вера попыталась схватить ее снова и одновременно замахнулась на Ломакина.
– Так не пойдет, мадам, – добродушно заметил он, поймав рядом с лицом падающую ладонь. – Народное достояние портить никому не позволено.
Пока Рогинская пыталась объяснить поэту, что он ноль без палочки и прыщ на заднице общества, Нина ловким движением втянула испуганную Настю в квартиру и захлопнула дверь.
От хлопка, будто от выстрела, вздрогнули все. А Рогинская, придя в себя словно после гипноза, кинулась с кулаками на Димку и Цесаркина.
– Мадам, мадам, – попытался оттянуть ее Ломакин. – Я понимаю ваше горе. Но Аська уже взрослая и сама решает,с кем ей жить. С вами или с молодым красивым мужиком.
– Вы все знали! – заорала Рогинская.
