Больная в сознании.
АнтАнт на негнущихся ногах прошел в палату интенсивной терапии. Около белой стены моргали разноцветными глазками какие-то приборы. Жена, бледная и осунувшаяся, лежала на застиранных бело-серых простынях. Из руки торчала игла капельницы. Прозрачная трубка, по которой размеренно и медленно сочилось лекарство, показалась Рогинскому червяком, присосавшимся к Вере.
– Одна минута, – снова предупредил врач и оставил АнтАнта наедине с больной.
Наклонившись над женой, он понял, что сейчас разревется, как мальчишка.
– Вера, Верочка, – пробормотал чуть слышно. – Что же ты сотворила, маленькая моя?
Она чуть заметно мотнула головой и, не разлепляя глаз, что-то тихо пробурчала.
– Что? – напрягся он, не расслышав.
– Верни Асеньку, Антоша... – пробормотала она чуть погромче.
– Обязательно, Вера. Можешь не сомневаться! – заверил Рогинский, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.
– Спасибо, – кивнула она и, вцепившись пальцами в его руку, попросила:
– Не бросай меня. Я тебе и Нинку прощу.
– Не спал я с ней, Вера, – рыкнул Рогинский. – Кто тебе внушил этот бред?
– Ну! – не выдержал Антон. – Я не двинусь с места, пока не узнаю, – пригрозил он, уставившись на жену. – Аська тем временем за границу смотает.
Вера молчала, закрыв глаза, и Рогинскому показалось, что она не собирается откровенничать даже в такую минуту.
– Люся, – неожиданно выдохнула Вера и добавила почти шепотом: – Сестра врать не станет.
АнтАнт сжал челюсти, чтобы не заорать. Но кричать в реанимации не полагалось, тем паче на больную, только вернувшуюся с того света.
– Отдыхай, Верочка, – пробормотал он ласково. – Я еще вернусь... Вместе с Аськой.
Антон выскочил на улицу, еле сдерживая себя. И даже растерялся, не понимая, что делать.
«Ехать к Нине? Обязательно! Но чуть позже. К Люське и отвинтить поганой родственнице башку?»
Он запрыгнул в свой джип, припаркованный прямо около ворот больницы, и уже собрался мчаться через весь город, как задумался, вспоминая, когда у них с Верой испортились отношения.
«До Парижа жили замечательно, – мысленно вздохнул Рогинский. – А потом я сразу улетел в Милан, а вот когда вернулся, Вера уже закусила удила. Придиралась по мелочам, желчно шутила».
А он не придал значения, свалив все на ее склочный характер.
